— Если вы не оплатите мой юбилей, я до конца своих дней с вами знаться не буду! И ноги моей в вашем доме больше не будет! — голос свекрови, Раисы Захаровны, гремел из динамика телефона так, словно она вещала не из родной деревни Малые Ключи, а прямо с трибуны перед многотысячной толпой.
Мой муж, Игорь, рефлекторно отодвинул трубку от уха. На его лице застыло выражение человека, которому только что сообщили о принудительном списании всех средств со счетов.
Я сидела напротив, за кухонным столом, пила утреннюю минеральную воду с лимоном и с легким исследовательским интересом наблюдала за этой сценой. На моем плече уютно устроился Сократ — декоративная крыса породы дамбо, принадлежащая нашей пятнадцатилетней дочери Маше. Сократ шевелил усами и внимательно смотрел на телефон Игоря. Мы с ним оба любили наблюдать за человеческими странностями, только Сократу это доставалось бесплатно, а мне иногда обходилось в изрядное количество нервных клеток.
— Мама, подожди, — Игорь потер переносицу. — Какой банкет? Какие двести пятьдесят тысяч? Мы же договаривались, что приедем, пожарим шашлыки, посидим по-семейному. Ты сама говорила, что не хочешь лишней суеты.
— Шашлыки?! — Раиса Захаровна возмущенно ахнула. Сократ на моем плече дернул хвостом. — Игорек, мне шестьдесят пять лет! Это веха! Я всю жизнь на вас положила. Я ночей не спала, пеленки в проруби стирала, во всем себе отказывала, чтобы ты человеком вырос! Я, может, жизнь свою молодость угробила, лишь бы у вас все было! А теперь, когда я прошу сущую малость, ты мне шашлыками тычешь?! Родные дети обязаны содержать родителей и обеспечивать им достойную старость. Это закон природы!
— Мама, мы тебе помогаем. Но ты поступаешь неразумно. Нельзя требовать то, что тебе не принадлежит, и планировать такие траты без обсуждения, — твёрдо произнёс Игорь.
— У нас нет таких свободных денег. Мы с Ниной откладывали на ремонт крыши на даче.
— Ремонт подождет! Крыша у него! А мать у тебя одна! И я уже зал заказала. Ресторан «Империя» в райцентре. Белые скатерти, хрусталь, фаршированная щука, певица из филармонии! Я всех соседей позвала, всю родню. Шестьдесят человек. Вы же не опозорите мать перед всей деревней? Все уже знают, что мой сын в городе большие деньги зарабатывает и матери праздник делает! Дети должны отдавать долги. Я в свое время для вас все делала, теперь ваша очередь кошелек открывать!
— Мама, я не понимаю… — попытался вставить слово Игорь.
— А тут нечего понимать! — голос свекрови стал еще громче. — Семья — это общий котел. У кого густо, тот и делится. У вас там в городе зарплаты другие, вам эти двести пятьдесят тысяч — тьфу, один раз в магазин сходить. В общем, я аванс уже внесла, десять тысяч. Остальное за вами. Завтра нужно привезти полную сумму, иначе бронь отменят. И помни: долг перед матерью деньгами не измеришь!
Игорь посмотрел на меня. В его взгляде читалась безмолвная просьба о помощи.
Я неторопливо отставила стакан с водой, аккуратно сняла Сократа с плеча, пересадив его на спинку стула, и жестом попросила мужа передать мне телефон.
— Доброе утро, Раиса Захаровна, — произнесла я ровным, деловым тоном.
На том конце провода стало тихо. Свекровь меня не то чтобы боялась, но нутром чуяла, что пробить меня на чувство вины совершенно невозможно.
— И тебе не хворать, Нина, — сухо ответила она. — Я с сыном разговариваю. У нас дела родственные.
— А деньги вы требуете из нашего общего семейного бюджета, — резонно заметила я. — Поэтому разговаривать придется со мной. Раиса Захаровна, я правильно понимаю, что вы пригласили шестьдесят человек, заказали ресторан в райцентре, а счет решили переслать нам, даже не поинтересовавшись, есть ли у нас такие средства?
— Вы в городе живете! В тепле сидите, пока мы тут на земле работаем! — привычно завела свою пластинку свекровь. Удивительное дело: работала она исключительно в теории. Из хозяйства у них был только крошечный огородик, который в основном зарастал сорняками, да элитные голуби свекра. — Должны же вы матери помочь! Это ваша прямая обязанность — радовать меня на старости лет. Вы молодые, еще заработаете. А если не оплатите — я обижусь до конца жизни. И не звоните мне больше!
— Раиса Захаровна, не делайте свою обиду такой дорогой. Двести пятьдесят тысяч — это слишком пафосно для обыкновенной ссоры. У меня есть к вам встречное, куда более выгодное предложение.
— Какое еще предложение? — подозрительно спросила свекровь.
— Попросите вашего мужа, Василия Ивановича, продать своих элитных голубей. Оплатите себе банкет, еще и на новое платье останется. И долг перед семьей будет исполнен вашим супругом.
Из динамика раздался нечленораздельный возглас. Затем послышались короткие гудки. Бросила трубку.
Я спокойно вернула телефон Игорю.
— Вопрос решился сам собой.
— Нин, ты же знаешь, что отец за своих голубей жизнь отдаст, — нервно сглотнул муж. — Это же бакинские бойные, узбекские турманы. Он на них всю пенсию спускает.
— Вот именно, Игорек. И я это прекрасно знаю.
К слову, разведение породистых голубей — это не просто дедушкина забава в голубятне из старых досок. Это настоящая финансовая яма. В биологии и селекции есть строгие правила. Чтобы вырастить чемпиона, который красиво кувыркается в воздухе и уходит в вертикальный столб, нужны витамины, специальные корма, кольцевание, прививки от специфических птичьих болезней. Один породистый бакинский голубь с хорошей родословной может стоить от пяти до тридцати тысяч рублей. А у Василия Ивановича их было около полусотни. Он лелеял их больше, чем собственных детей, и категорически отказывался искать подработку, мотивируя это тем, что птица требует круглосуточного ухода. Раиса Захаровна всю жизнь ругала мужа за эту голубятню, но терпела, компенсируя свои финансовые недостачи за счет нашего кошелька.
В этот момент раздался настойчивый звонок в дверь нашей квартиры.
Игорь пошел открывать. Я услышала голоса в прихожей и вышла следом.
На пороге стояла Зоя — старшая сестра Игоря. Зоя была женщиной трудной судьбы по собственному желанию: она нигде не задерживалась дольше месяца, жила на социальные выплаты, регулярно меняла спутников жизни и искренне считала, что весь мир, а особенно успешный младший брат, должен нести ей дары просто по праву ее существования.
Рядом с ней переминался с ноги на ногу коренастый мужчина в спортивном костюме и кожаной куртке.
— Привет, братик! — громко заявила Зоя, проходя в квартиру прямо в грязных ботинках. — А мы тут с Валиком мимо проезжали. Мама звонила, сказала, вы ее законные деньги на юбилей зажали. Мы приехали забрать наличные.
Они действовали слаженно, словно гигантская прожорливая саранча, готовая методично обглодать наш семейный бюджет до самого основания.
Я посмотрела на грязные следы, оставленные ботинками Зои на светлом ламинате.
— Разуйся, Зоя. И твой спутник тоже, — спокойно сказала я. — И вернитесь за порог. Мы вас не приглашали.
— Ой, какие мы нежные! — фыркнула золовка, но ботинки скинула. Валик послушно последовал ее примеру. — Валик, познакомься, это Нина, жена моего брата. Снежная королева. Все деньги в семье считает.
— Здрасьте, — буркнул Валик, окидывая взглядом нашу прихожую. — Слушай, Игорь, тут такое дело. Мать у вас одна. Надо уважить. Двести пятьдесят тысяч — это для города вообще мелочь. Я вон на своих делах за неделю столько делаю. Давайте, отсчитывайте, мы маме отвезем.
Потрясающая логика. Это мое любимое в таких людях. Они совершенно искренне делят деньги на свои и чужие. Свои деньги — это неприкосновенный запас. А чужие, заработанные кем-то другим, воспринимаются как ничейный, общественный ресурс, который почему-то простаивает без дела и должен быть немедленно перераспределен в их пользу.
— Нина, ты не понимаешь, у нас в роду так принято, — начала вещать Зоя тоном опытного лектора, уверенно шагнув обратно в прихожую в одних носках. — Младшие всегда обеспечивают старших. Это не обсуждается. Игорь — мужчина, он сын, он добытчик. Его святая обязанность — сделать так, чтобы наша мама ни в чем не нуждалась. А юбилей — это дело престижа всей нашей семьи. Если он не заплатит, значит, он от рода отворачивается.
— Интересные у вас правила, Зоя, — ответила я. — А скажи, эта древняя традиция работает в обе стороны? Когда мы с Игорем брали ипотеку и пять лет экономили на всем, чтобы выплатить ее досрочно, ваши семейные законы почему-то временно приостановили свое действие. Мы тогда ни рубля ни от кого не видели.
— Причем тут ваша ипотека?! — возмутилась золовка. — Вы для себя старались! А тут — мама! Она нас вырастила. Мы перед ней в неоплатном долгу. Мы одна кровь! И вообще, Нина, ты в наши семейные дела не лезь. У Игоря есть своя зарплата, вот пусть из нее и отсчитывает.
— Если ты поднимаешь двести пятьдесят тысяч за неделю, Валентин, — ровным тоном произнесла я, переводя взгляд на спутника Зои, — то почему бы тебе не стать главным спонсором юбилея будущей тещи? Это отличный шанс показать свою состоятельность.
Валик запнулся.
— Эй, я свои в бизнес вкладываю! У меня товар идет! А это ваша прямая обязанность!
— Никто никому ничего не обязан, Зоя, — я снова посмотрела на золовку. — Деньги нашей семьи — это деньги нашей семьи. Мы их заработали. Мы ими распоряжаемся. Банкет оплачен не будет.
— У вас на счету лежат отложенные деньги на ремонт! Мама сказала! — возмутилась Зоя, тыча пальцем в сторону Игоря. — Игорь, ты мужик или кто? Почему твоя жена решает, помогать твоей матери или нет?! Родная кровь важнее всяких там жен! Жены приходят и уходят, а семья остается! Ты должен стукнуть кулаком по столу и сказать свое веское слово!
Игорь выпрямился.
— Зоя, прекрати это представление. Деньги общие. Крышу на даче мы будем чинить в следующем месяце, бригада уже нанята. Мы не отдадим эти средства на ресторан.
— Ах так! — взвизгнула Зоя. — Выходит, вам кусок шифера дороже родной матери?! А мой аванс?! Я свои десять тысяч отдала в ресторан! Заняла у Люськи с почты! Мне послезавтра отдавать! Игорь, гони десятку, иначе я отсюда не уйду! Это ваши проблемы, что вы маме отказали, а я страдать не намерена! Вы обязаны мне их компенсировать!
Она сделала решительный шаг вглубь коридора. Валик шагнул за ней, угрожающе надвигаясь на моего мужа.
— Еще один шаг в мою квартиру, и я немедленно вызываю полицию, — произнесла я твердо, глядя прямо в глаза Валику. — Проникновение в чужое жилище против воли собственников. И вымогательство денежных средств группой лиц. У нас в прихожей установлена камера, все ваши требования записаны.
Валик мгновенно остановился. Камеры у нас не было, но проверять он явно не хотел. Он попятился к двери, на ходу всовывая ноги в кроссовки.
— Зойка, пошли отсюда. Сами со своими родственниками разбирайтесь, мне чужие проблемы не нужны, — буркнул он и выскочил на лестничную клетку.
Зоя осталась одна. Она посмотрела на нас, быстро схватила свои ботинки и выбежала следом.
— Вы еще пожалеете! Мама вам этого не простит! Никто в деревне с вами здороваться не будет! — донеслось из подъезда.
Игорь закрыл дверь и повернул замок.
— Что теперь делать? — вздохнул он, опускаясь на пуфик в прихожей.
— Теперь мы собираемся, садимся в машину и едем в Малые Ключи, — скомандовала я. — Завтра воскресенье. Если мы оставим ситуацию висеть в воздухе, твоя мама к вечеру обзвонит всех знакомых и расскажет, что невестка вырывает у нее изо рта последний кусок фаршированной щуки. Конфликты нужно решать на месте. Лицом к лицу.
Дорога до деревни заняла три часа. Октябрьская слякоть уверенно переходила в первые заморозки, пейзаж за окном был серым и унылым. Всю дорогу Игорь вел машину, напряженно вцепившись в руль. Он искренне любил мать, но совершенно не умел противостоять ее напору.
Я же ехала с чувством легкого исследовательского интереса. Меня всегда восхищала человеческая наглость, доведенная до абсолютной чистоты.
— Нин, а вдруг они уже меню утвердили и продукты закупили? — спросил Игорь, не отрывая взгляда от дороги. — Может, дать им хоть половину суммы, чтобы скандала не было? Она же все-таки надеялась.
— Игорек, это классическая ошибка невозвратных затрат, — спокойно объяснила я, глядя на мелькающие за окном голые деревья. — В экономике есть такое понятие. Человек вкладывает немного денег во что-то безнадежное, а потом продолжает вкладывать еще и еще, просто потому, что ему жаль первых потерь. Твоя мама внесла десять тысяч Зоиных денег, чтобы заставить нас отдать двести сорок тысяч своих. Если мы заплатим половину, она потребует остальное, да еще и обвинит нас в том, что мы испортили ей праздник урезанным бюджетом. Платить нельзя ни копейки.
— Но Зоя права в одном, — тяжело произнес муж. — У нас в деревне действительно так принято. Если кто-то выбился в люди, он обязан тащить за собой остальных. Иначе заклюют.
— Это правило работало сто лет назад, когда семьи выживали общим крестьянским трудом, — заметила я. — Тогда общий котел имел практический смысл. Сегодня мы зарабатываем сами, платим свои налоги и сами чиним свои крыши. Твои родственники используют старые традиции только тогда, когда им это выгодно. Это не забота о семье, это банальный паразитизм.
Мы свернули на знакомую улицу и остановились возле добротного кирпичного дома свекров. Дом этот строил еще дед Игоря, человек обстоятельный и трудолюбивый. С тех пор дом медленно, но верно ветшал, требуя хозяйской руки.
Из-за высокого забора раздавалось характерное воркование и хлопанье крыльев.
Во дворе нас встретила примечательная картина. На крыльце стояла Раиса Захаровна, завернувшись в пуховую шаль, с видом оскорбленной особы королевских кровей. Рядом с ней находилась соседка Людмила — главная конкурентка свекрови по части демонстрации жизненного успеха. Людмила с интересом наблюдала за происходящим, явно предвкушая грандиозное представление. Теперь мне стало абсолютно понятно, зачем Раисе Захаровне понадобился дорогой ресторан: в прошлом месяце Людмила выдавала замуж дочь и снимала кафе в городе. Свекровь просто обязана была переплюнуть соседку.
Чуть поодаль, возле разобранного карбюратора от старой машины, сидел дядя Боря — родной брат свекра. Дядя Боря был местным фермером, человеком хватким, язвительным и единственным родственником в этой семье, которого я искренне уважала. Он ни от кого ничего не ждал, сам работал с утра до ночи и смотрел на ужимки своей невестки Раисы с нескрываемой насмешкой.
— Явились, — процедила Раиса Захаровна, не отвечая на наше приветствие. — Приехали матери в глаза смотреть после того, как по телефону обхамили? Зоя мне уже звонила! Сказала, вы ее из квартиры выгнали, как собаку бездомную! И это родную сестру!
— Здравствуй, мама. Здравствуйте, Людмила Николаевна. И вам доброго дня, Борис Иванович, — я вежливо кивнула всем по очереди. — Мы приехали конструктивно обсудить сложившуюся финансовую ситуацию.
— Какую еще ситуацию?! — возмутилась свекровь, косясь на Людмилу, чтобы та оценила масштаб ее страданий. — Мать юбилей устраивает! Раз в жизни! Вы там в городе жируете, а матери жалко несчастные деньги отдать? Я вас растила, я вам все отдавала! Дети — это опора! Вы обязаны обеспечивать мои потребности! Я уже всем сказала, что мой Игорек банкет оплачивает! Что мне теперь людям говорить?! Что сын от меня отказался ради городских развлечений?!
— Скажите правду, — я пожала плечами. — Скажите, что заказали ресторан, не имея на него средств, и попытались поставить сына перед фактом. Это будет честно.
Дядя Боря у карбюратора усмехнулся и отбросил гаечный ключ на брезент.
— А я тебе говорил, Райка, не лезь поперед батьки в пекло, — бросил он. — Наобещала с три короба. Я ж список гостей видел. Ты туда Маньку из сельпо вписала, с которой десять лет не разговариваешь, и председателя бывшего, которого терпеть не можешь. Чисто чтоб пыль в глаза пустить. Да еще и Людке решила доказать, что ты богаче всех живешь.
Людмила встрепенулась и с интересом навострила уши.
— Молчи, Борис! Тебя не спрашивают! — прикрикнула свекровь. — Это мое дело, кого звать! Я хочу праздник! Я заслужила! Мой сын достаточно зарабатывает, чтобы я могла позволить себе ресторан. Это его сыновний долг — показать всем, как он мать уважает. В нормальных семьях об этом даже не спорят, просто приносят деньги и все!
В этот момент из-за дома, со стороны голубятни, появился виновник моего плана — свекр Василий Иванович. Он был одет в старую рабочую куртку, от него густо пахло зерносмесью, а в руках он нежно держал белого голубя с причудливым хохолком.
— Чего шумим? — спросил он. — Игорек, Нина, приехали? А у меня тут бакинец молодой, смотрите, как перо дает! Красота! Я ему рацион поменял, теперь минеральную подкормку даю, чтоб костяк крепкий был.
— Вася, уйди со своими пернатыми! — взвилась Раиса Захаровна. — Тут сын родной от матери отказывается! Денег на юбилей не дает, от долга родственного уклоняется! А твоя невестка мне еще и смеет указывать, чтоб я твоих голубей продала!
Василий Иванович остановился. Голубь в его руках тревожно зашевелился.
— Голубей? — переспросил он, прижимая птицу к груди так, словно я собиралась отнять ее прямо сейчас. — Моих турманов? Моих бакинцев? Да они же бесценные! Это же племенная линия! Я им кольца за границей заказывал!
— Бесценные, Василий Иванович, — это здоровье и хорошие отношения в семье, — вежливо возразила я. — А голуби имеют вполне конкретную рыночную стоимость. Я посмотрела профильные форумы по селекции. Ваши белые бакинские бойные идут по десять-пятнадцать тысяч за пару. У вас их штук пятьдесят. Если продать хотя бы половину, Раиса Захаровна сможет отметить свой юбилей в лучшем ресторане, полностью выполнив семейный долг за ваш счет. Вы ведь тоже часть семьи.
— Продать птицу?! Да никогда в жизни! — свекр отступил на шаг.
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула свекровь, обращаясь к Игорю и победно поглядывая на соседку Людмилу. — Видишь, какая у тебя жена! Отца до расстройства доводит! Игорек, сыночек, ну неужели ты позволишь ей распоряжаться твоими деньгами?! Ты в семье главный или кто?! Поставь ее на место! Скажи, что мать для тебя — это святое, а ее указы тебе не указ!
Это была старая манипуляция. Попытка ударить по мужскому самолюбию, расколоть нас, заставить мужа проявить силу не к месту.
Игорь стоял ровно, засунув руки в карманы куртки. Я не вмешивалась. В такие моменты мужчина должен делать выбор сам, иначе весь смысл партнерства теряется.
Муж посмотрел на мать, потом на отца, прижимающего к груди голубя, затем скользнул взглядом по любопытной соседке.
— Мама, — голос Игоря звучал спокойно и уверенно. — Нина не распоряжается моими деньгами. У нас общий бюджет. И решения мы принимаем вместе. Мы не будем оплачивать этот банкет. У вас в доме забор покосился, зато ресторан подавай. Нина права. Хотите гулять с размахом — продавайте голубей. И перестань говорить про долги. Мы помогаем вам каждый месяц продуктами и лекарствами, но кормить шестьдесят человек ради твоего хвастовства не станем.
Дядя Боря одобрительно кивнул. Соседка Людмила прикрыла рот рукой, чтобы скрыть откровенное ехидство.
Раиса Захаровна возмутилась так сильно, что на мгновение потеряла дар речи. Она поняла, что привычное давление не сработало. И тогда она решила пойти на крайние меры, используя шантаж действием.
— Ах так! — громко заявила она, доставая из кармана мобильный телефон. — Раз вы такие жадные, раз вы мать не уважаете и долгов не помните, я прямо сейчас звоню в ресторан и все отменяю! И всем скажу, из-за кого праздник сорвался! Пусть вам будет стыдно перед людьми! Вы еще пожалеете, когда соседи будут на вас пальцем показывать!
Она начала быстро нажимать на экран. Она явно ждала, что мы испугаемся общественного мнения в лице соседки Людмилы. Что Игорь бросится к ней, закричит о готовности все оплатить, лишь бы избежать позора.
Но мы стояли молча.
Раиса Захаровна включила громкую связь, чтобы мы могли в полной мере насладиться ее показательной жертвой. Пошли гудки. Трубку сняли почти сразу.
— Ресторан «Империя», администратор Эдуард, слушаю вас, — раздался из динамика поставленный мужской голос.
— Эдуард, это Раиса Захаровна из Малых Ключей беспокоит, — трагическим голосом начала свекровь, косясь на нас. — Которая зал на завтра бронировала.
— Слушаю вас, Раиса Захаровна. Вы везете остаток суммы? У нас по договору сегодня крайний срок внесения полной оплаты. Двести сорок тысяч рублей. Иначе мы не сможем закупить деликатесы на ваш банкет. И я напоминаю, что мы категорически не согласны на привоз вашего собственного домашнего алкоголя в пластиковых канистрах, как вы настаивали вчера. Это нарушение санитарных норм.
Соседка Людмила тихо прыснула. Идеальный образ роскошного банкета Раисы Захаровны дал огромную трещину прямо на глазах у главной конкурентки.
Раиса Захаровна сбилась с мысли, но сделала драматическую паузу, ожидая нашей капитуляции. Капитуляции не последовало.
— Беда у меня, Эдуард, — продолжила она. — Дети денег не дают. От долга родственного отказались. Отменяйте бронь. Не будет банкета.
Она поднесла палец к кнопке сброса, явно готовая в последнюю секунду прервать звонок, если Игорь хоть слово скажет.
Я сделала шаг вперед.
— Добрый день, Эдуард, — четко, с деловой интонацией произнесла я в сторону телефона свекрови. — Меня зовут Нина, я невестка Раисы Захаровны и предполагаемый спонсор данного мероприятия. К сожалению, произошло недоразумение. Раиса Захаровна взяла на себя финансовые обязательства, не согласовав их с нами. Мы официально подтверждаем, что оплаты не будет. Прошу аннулировать бронь.
Раиса Захаровна остолбенела.
На том конце провода повисло молчание. Было слышно, как Эдуард глубоко выдохнул. Видимо, общение с моей свекровью и ее попытками протащить домашние наливки в элитный ресторан стоило ему немало нервов на этапе планирования.
— Понял вас, Нина, — голос администратора стал сухим и рабочим. — Что ж, ситуация ясна. В таком случае, Раиса Захаровна, в соответствии с условиями нашего договора, ваша бронь снимается. Зал освобождается.
— Как снимается?! — запаниковала свекровь, забыв про роль оскорбленной жертвы. Шантаж вышел из-под контроля. Она сама захлопнула ловушку, которую расставила для нас. — Эдуард, подожди! Я же просто предупреждаю!
— Ждать мы не можем, Раиса Захаровна. У нас сегодня суббота, горячий сезон. У меня есть клиенты на этот зал на завтрашний вечер, они готовы внести стопроцентную предоплату за корпоративное мероприятие.
— А мои десять тысяч?! Мой аванс?! — закричала свекровь.
— Раиса Захаровна, ресторан уже понёс расходы на подготовку вашего банкета. Десять тысяч рублей ушли на бронирование приглашённой певицы и подготовительные работы. Все расходы подтверждены документами. Поэтому эту сумму вернуть не получится.
Это регламентируется Гражданским кодексом, статья 381, как обеспечение исполнения обязательства, — спокойно пояснил Эдуард. Знание законов у работников сферы услуг всегда на высоте, когда дело касается удержания средств. — Всего доброго.
В динамике раздались короткие гудки.
Во дворе стало необычайно тихо. Только голуби на крыше безмятежно ворковали.
Соседка Людмила удовлетворенно кивнула самой себе, тихо сказала: «Ну, пойду я, дела», и быстро скрылась за своей калиткой, явно спеша разнести свежую сплетню по всей деревне.
Раиса Захаровна медленно опустила руку с телефоном. Осознание того, что она только что собственными руками, в прямом эфире, отменила свой драгоценный праздник на глазах у главной конкурентки и потеряла деньги дочери, доходило до нее с трудом.
— Ты что наделала?! — крикнула она, глядя на меня.
— Я? Я просто помогла вам завершить начатое, — я пожала плечами. — Вы же сами позвонили, чтобы отменить. Я лишь подтвердила серьезность ваших намерений. Все честно.
В этот момент калитка с грохотом распахнулась, и во двор влетела Зоя. Видимо, они с Валиком все это время ехали за нами следом из города на своей старой машине.
— Мама! — закричала золовка с порога. — Я звонила Люське с почты! Она сказала, что начислит мне проценты, если я завтра долг не отдам! Где мои десять тысяч?! Вытряси их из Игоря! Он обязан отдать, раз он за банкет платить отказался!
И вот тут началось самое интересное. Монолитный фронт родственников, еще утром единым строем наступавший на наш кошелек, треснул и начал рассыпаться на глазах.
— А я причем?! — громко ответила Раиса дочери. — Задаток не возвращают! Это все они виноваты! Городские богачи! От долгов отказываются!
— Мама, это ты меня уговорила аванс внести! Сказала, что Игорь сто процентов все оплатит, потому что он обязан заботиться о семье! — кричала Зоя. — Отдавай мне деньги! Мне чужие принципы не нужны, мне мои наличные верни!
Василий Иванович, до этого тихо стоявший в стороне, попытался незаметно отойти в сторону спасительной голубятни. Но от зоркого глаза разъяренной жены еще никто не уходил.
— А ты куда пошел?! — переключилась на мужа Раиса Захаровна, которой срочно нужен был объект для вымещения злости. — Стоит он, птичку гладит! Жена из-за него без праздника осталась, стыд на всю деревню! Людка теперь всем расскажет про канистры! Завтра гости придут, а у меня ни салатов, ни мяса, одни макароны в шкафу!
— Рая, ну я-то тут при чем? — отозвался свекр.
— При том! Невестка дело говорит! — внезапно выдала свекровь, и в ее глазах загорелся фанатичный блеск человека, загнанного в угол собственной оплошностью. — У тебя там на крыше целое состояние летает! Ты тоже часть семьи и у тебя тоже есть долг передо мной! А ну, тащи сюда своих бакинцев! Будем продавать! Хоть на продукты в магазин наскребем, на стол накроем!
— Не дам! — Василий Иванович прижал голубя к груди. — Моя птица! Моя работа многолетняя! Я их с птенцов выкармливал!
— Я тебе сейчас эту птицу на суп пущу! — заявила Раиса, решительно наступая на мужа.
И тут подал голос дядя Боря. Он подошел к нашему стихийному собранию.
— Ну, что, доигрались в обеспеченных господ? — спросил он, глядя на бушующую Раису. — Я ж тебе говорил, Рая: не пытайся казаться тем, кем не являешься. Долги, говоришь? Да вы друг другу тут все должны оказались.
Он повернулся к Василию Ивановичу, который вжался спиной в доски голубятни.
— Слушай сюда, Вася. Я на твоих турманов давно смотрю. Птица хорошая, спору нет. У тебя там клеток пять?
— Пять, — ответил свекр, чувствуя подвох.
— Значит так, — дядя Боря достал из кармана бумажник. — Ты ведь собирался часть молодняка продавать? Возьму десять хороших бакинцев за сто тысяч. По честной цене, без родственных скидок. Остальных птиц оставишь себе. Но решай сам, Вася, никто тебя заставлять не вправе.
Василий Иванович пошатнулся.
— Сто тысяч?! За всю?! Да там одних бакинцев на двести! Это же нечестно, Боря! Мы же родные люди!
— Вот именно, что родные, — жестко произнес фермер. — Потому и беру. Завтра к вам шестьдесят человек придет, которых Рая назвала. Если вы их пустым столом встретите, вас на смех поднимут, Людка постарается. А на сто тысяч Зойка сейчас в райцентр съездит, накупит мяса на шашлыки, овощей, закусок. За ночь наготовите, во дворе столы поставите — вот вам и праздник. Нормальный, деревенский. Без фаршированных щук и официантов. Берешь деньги, или завтра перед соседями краснеть будете?
Это был точный расчет. Дядя Боря давно хотел расширить свое хозяйство за счет элитной птицы брата, но Василий Иванович всегда запрашивал слишком высокую цену. А теперь ситуация сложилась идеально.
Тут решил встрять Валик, который все это время топтался у калитки.
— Эй, мужик! За сто тысяч я их сам заберу! В городе на рынке поштучно загоню, навар в два раза будет! Бизнес есть бизнес!
Дядя Боря смерил Валика тяжелым, презрительным взглядом с ног до головы.
— Ты, коммерсант комнатный, хоть знаешь, чем турмана кормить надо? Или как отличить вертячку от нехватки витаминов? Они у тебя через три дня погибнут в багажнике. Иди отсюда, пока я собак не спустил.
Валик мгновенно замолчал и отступил за спину Зои.
Василий Иванович перевел отчаянный взгляд на жену. Выбор у нее был небольшой: либо публичный позор перед всей округой, либо пожертвовать главным сокровищем мужа.
Для Раисы Захаровны чужие интересы всегда служили средством ради собственного имиджа. Неважно, был ли это кошелек сына или голуби мужа. Главное — выполнить свою цель любой ценой.
— Продавай, Вася, — приказала она. — Иначе я сама клетки открою и всех разгоню. А ты свой долг передо мной наконец исполнишь.
— Раиса Захаровна, а вот здесь остановитесь, — вмешалась я. — Василий Иванович не обязан расставаться со своими голубями ради вашего желания перещеголять соседку. Вы сами заказали дорогой банкет, вот сами и решайте, чем за него платить. Голуби принадлежат вашему мужу, и только ему решать, продавать их или нет. Не надо перекладывать свои долги на других.
Свекр обмяк. Он молча кивнул, выпустил белого голубя из рук, позволив ему взлететь на крышу, и медленно пошел в сторону голубятни. За ним, победно позвякивая связкой ключей, двинулся дядя Боря.
— Зоя, бери деньги, возвращай долг и езжай за продуктами. А мне теперь всех гостей обзванивать! Скажу, что ресторан отменили, юбилей отмечаем у нас во дворе. Боря, помоги столы у соседей собрать. Хоть какой-то праздник устроим!
Она пыталась сохранить остатки достоинства.
Я посмотрела на Игоря. Он стоял, наблюдая за тем, как быстро и безжалостно его семья решила проблему, как только поняла, что за наш счет обогатиться не удастся. Высокие слова о долгах и семейной чести испарились без следа.
— Ну что, Игорек, — я осторожно взяла мужа под руку. — Думаю, мы здесь больше не нужны. Финансовый кризис преодолен, праздник состоится. Поедем домой? Дочь ждет, и Сократа кормить пора.
Игорь кивнул, словно очнувшись от глубокого сна. Мы сели в машину.
Когда Игорь завел двигатель, я опустила стекло.
— Раиса Захаровна! — окликнула я свекровь. — С наступающим юбилеем вас! Здоровья, счастья и отличного праздника!
Она вскинула голову, сверкнула глазами, но ничего не ответила.
Мы выехали на трассу. Мотор мерно работал, в салоне было тепло и спокойно.
— Нина, — тихо сказал Игорь, глядя на дорогу. — Ты была права. Надо было мне это раньше им сказать. Спасибо тебе.
— За что? — я посмотрела на него.
— За то, что ты не стала ругаться. А просто показала им, как это выглядит со стороны. И не дала мне совершить ошибку. Знаешь, мне всегда было стыдно перед тобой за их требования. Они так уверенно говорят о долгах, что я сам начинал в это верить. Но сегодня я первый раз увидел, что они не страшные. Они просто нелепые.
— Они искренне верят в то, что весь мир существует для того, чтобы обслуживать их желания и оплачивать их счета. А когда мир отказывается это делать, они начинают делить то, что осталось друг у друга. Это обычная человеческая жадность, прикрытая красивыми словами о родственниках.
Мы помолчали.
— Слушай, а голубей отца жаль, — сказал Игорь. — Дядя Боря его жестко осадил по деньгам.
— Хорошо, что отец не лишился своих любимцев, — ответила я. — Он сам решил продать молодняк и получил за него нормальные деньги. А твоей маме пришлось забыть про фаршированную щуку, певицу и хрусталь. Хотела праздник за чужой счёт, а получила ровно такой, на какой хватило семейных средств.
Вечером следующего дня, находясь в своей квартире, мы открыли социальную сеть. Зоя выложила фотографии с юбилея.
На фоне старого деревянного забора стояли составленные в ряд столы. На столах теснились миски с салатами, нарезка и пластиковая посуда с шашлыком. Во главе стола сидела Раиса Захаровна в своем нарядном платье, которое на фоне деревенского двора смотрелось абсолютно неуместно. Лицо у нее было недовольное.
Рядом сидел Василий Иванович. Основная коллекция его породистых голубей осталась цела, и это явно радовало его куда больше, чем юбилейный банкет супруги.
И только на заднем плане, возле мангала, весело поднимал стакан с соком дядя Боря.
Я закрыла ноутбук и почесала за ухом Сократа, который грыз сухарик.
Люди могут сколько угодно требовать невозможного, угрожать обидами и строить из себя жертв, рассуждая о вечном долге. Но реальность всегда расставляет всё на свои места. И чем громче человек кричит о своей исключительности за чужой счет, тем громче потом хлопает дверца его собственной пустой клетки.
А мы с Игорем на сэкономленные двести пятьдесят тысяч полностью обновили крышу на даче и купили новые материалы для веранды. Чужие амбиции — это слишком дорогое удовольствие, чтобы за него платить из своего кармана.
Дорогие читатели! Желаю вам крепкого здоровья, семейного благополучия и побольше радостных поводов собираться за одним столом! Пусть близкие ценят вашу заботу, уважают ваши решения и никогда не измеряют любовь деньгами и дорогими подарками. Пусть в каждом доме хватает и на праздник, и на доброту, и на душевное тепло! Берегите себя и помните: самое большое богатство семьи — это взаимное уважение, а не толщина кошелька!
С теплом и самыми добрыми пожеланиями, ваша Дарья!
