Лена еще держала бокал с белым вином на весу, когда Алексей наклонился к самому ее уху и, не переставая улыбаться коллегам через стол, сказал фразу, которая потом весь вечер крутилась у нее в голове. Ведущий в блестящем пиджаке как раз объявлял конкурс на лучший тост, официантка гремела пустыми тарелками из-под горячего, и Лена сначала решила, что муж просто сорвался из-за шума.
– Рот свой лишний раз не открывай, умнее выглядишь.
Она повернулась к нему и ждала, что он сейчас подмигнет и все окажется обычной домашней подколкой, но Алексей поправил узел галстука и с тем же лицом заговорил с Ириной, сидевшей напротив. Еще полчаса назад он сам шепнул Лене, чтобы она при случае рассказала Виктору Сергеевичу про нового поставщика, потому что у нее это выйдет короче и толковее. Она и рассказала, а заодно, когда за столом заговорили про контракт с сетью магазинов, заметила, что в цене для клиента не заложена доставка до двух складов и компания на этом потеряет несколько сотен тысяч.
Лена поставила бокал так резко, что вино плеснуло на скатерть.
– Я сказала только про транспортные расходы, Леша. Больше ничего.
– Я слышал, что ты сказала, – процедил он, глядя мимо нее. – И теперь половина моего отдела думает, что их начальник считать не умеет.
Ирина уткнулась в тарелку с недоеденным салатом, хотя минуту назад слушала их, подперев щеку ладонью. Павел, заместитель директора, бросил спорить с кем-то про вчерашний матч и развернулся вместе со стулом, а парень из логистики, сидевший с краю, перестал жевать. У Лены загорелись уши, и она разозлилась уже на это: ей сорок три года, она пятнадцать лет сводит чужие балансы, а краснеет как школьница у доски.
Раньше она бы промолчала, и Алексей знал это лучше всех, поэтому и позволил себе такое при людях. Но в тот вечер Лена промокнула салфеткой пятно на скатерти и спросила достаточно громко, чтобы услышали соседи:
– Ты ведь сам в четверг просил меня проверить этот расчет. Дома, за ужином, помнишь?
– Лена, хватит! – Алексей хлопнул ладонью по столу, и вилки звякнули о тарелки. – Ты опять меня перед всеми идиотом выставляешь!
Мужской голос у него за спиной прозвучал спокойно и даже немного устало.
– Простите, Алексей, я правильно расслышал, что вашей жене лучше молчать, чтобы вы выглядели умнее?
Возле их стола стоял Виктор Сергеевич с бокалом минералки, тот самый человек, от которого зависели и годовые премии, и назначение нового коммерческого директора. Он смотрел только на Алексея и не делал вид, что оказался рядом случайно.
Алексей вскочил так быстро, что стул со скрежетом проехал ножками по плитке, и рассмеялся слишком громко для человека, которого застали за безобидной шуткой. Он заговорил скороговоркой, размахивая рукой с телефоном: у них с Леной такая манера, они вечно друг друга поддевают, а жена иногда все принимает близко к сердцу, Виктор Сергеевич же знает, как бывает в семьях.
– Не знал, что у вас такие шутки, – ответил директор и повернулся к Лене. – Лена, вы действительно считаете, что в расчете ошибка?
Он спросил это таким будничным тоном, каким спрашивают дорогу к гардеробу. Лена посмотрела на мужа, и Алексей едва заметно мотнул головой, а под столом нашел носком ботинка ее туфлю и придавил. Лена отодвинула ногу и выпрямилась на стуле.
– Да, ошибка есть. Доставка до двух складов в цену не вошла. Если подписать договор с этой суммой, отдел продаж отчитается красивым показателем, а бухгалтерия потом полгода будет объяснять, откуда у нас убыток.
Виктор Сергеевич помолчал, покрутил бокал в пальцах и снова повернулся к Алексею.
– То есть вы знали об этом до того, как предложение ушло клиенту?
– Я как раз собирался проверить окончательный вариант. – Алексей заговорил еще быстрее. – Мы же ничего не подписали, Виктор Сергеевич, это рабочий момент.
– Тогда завтра к десяти принесите мне оба варианта. И имейте в виду, что замечания сотрудников иногда спасают руководителей от очень дорогих ошибок.
Он уже шагнул в сторону, но остановился и посмотрел на Лену так внимательно, что ей стало не по себе.
– А вы сможете зайти ко мне утром минут на десять? Часов в девять.
– Зачем? – вырвалось у Лены.
– На работе объясню.
Директор отошел к соседнему столу, где его тут же обступили с бокалами, а Алексей рухнул на стул и залпом выпил коньяк из чужой рюмки, даже не разобрав, что она не его. Ирина полезла в сумку за помадой, Павел вернулся к разговору про футбол, только говорил теперь вполголоса.
– Довольна? – прошипел Алексей, придвинувшись к жене. – Обязательно было цирк устраивать при всех?
– Я ответила на вопрос, который мне задали.
– Могла сказать, что не помнишь! Что не уверена! Что угодно!
– Ты сам попросил меня проверить. Сам, Леша.
– Я просил проверить, а не позорить меня перед директором! – Он швырнул салфетку, и та шлепнулась прямо в соусник.
Алексей ушел к барной стойке, где мужики из отдела уже махали ему руками, и через минуту оттуда донесся его смех, громкий и совершенно беззаботный на слух. Лена сидела одна над винным пятном и смотрела, как официантка уносит соусник с утонувшей в нем салфеткой. Перед глазами у нее все стояло, как у мужа дернулся угол рта, когда директор спросил про расчет, и как он сразу потянулся за чужой рюмкой.
Всю дорогу домой Алексей вел машину рывками и тормозил у светофоров так, что Лену бросало вперед на ремне. Обычно после корпоративов он пересказывал ей сплетни про то, кто с кем танцевал, кому дадут прибавку и кого директор скоро уберет, а сегодня выкрутил радио почти до упора, и до самого двора в салоне орала какая-то попса.
У подъезда он вышел первым, хлопнул дверью машины и встал у домофона, загородив его спиной.
– Завтра ты к нему не пойдешь.
– Он позвал меня сам, Леша. С чего мне отказываться?
– С того, что я тебе говорю! – Он рубанул рукой воздух. – Ты вообще соображаешь, как это выглядит? Я начальник отдела, а моя жена бегает к директору докладывать про мои косяки!
Лена вытащила ключи, но к домофону не потянулась.
– А как выглядит, когда ты таскаешь мне домой свои таблицы, а потом при всех велишь заткнуться?
Соседка с пятого этажа, выгуливавшая таксу, замедлила шаг у лавочки, и Алексей сразу сбавил голос. Он заговорил о том, что место коммерческого директора решится в ближайшие месяцы, что на него метят трое, а Виктор Сергеевич терпеть не может семейных разборок внутри коллектива.
– Я пять лет к этому иду, Лена. Пять лет без выходных. Ты хочешь все за один вечер угробить?
Она помнила эти пять лет: отмененную поездку к ее матери, его телефон на подушке, звонки клиентам в одиннадцать вечера. Помнила она и картонную папку на нижней полке в прихожей, куда складывались распечатки ее расчетов, которые муж потом отправлял наверх под своим именем, обещая, что после повышения они наконец переделают кухню и поедут на море.
В квартире Алексей сорвал с шеи галстук и бросил его на пол прямо в прихожей, а Лена выдернула из той самой папки толстую стопку листов и шлепнула ею о кухонный стол.
– Вот! Это за три месяца! Это я считала, пока ты смотрел свой хоккей! – Она уже кричала и сама не узнавала свой голос. – И я должна рот закрыть?!
– Да кому нужны твои бумажки! – Алексей сгреб стопку и подбросил ее вверх, листы разлетелись по кухне, один прилип к мокрой раковине. – Без меня ты бы так и сидела со своими накладными за копейки! Это я в компании человек, а ты там никто, ясно тебе?!
Лена схватила с полки стеклянную статуэтку, которую ему в прошлом году вручили за рекорд продаж, и замахнулась, сама не зная, куда собирается ее запустить. Алексей перехватил ее запястье, статуэтка выскользнула, ударилась об угол плиты и брызнула осколками по всему полу.
– Ты больная! – заорал он, отдергивая ногу от стекла. – Ты совсем больная, Лена!
– Я больная? Я?! – Она смеялась и ревела одновременно, не вытирая лица. – Иди к своему директору и расскажи, кто тебе эту премию насчитал!
Он ушел в комнату и хлопнул дверью так, что в прихожей с крючка сорвалась ее сумка. Лена до двух ночи сметала стекло совком, а лист с отпечатком его ботинка разгладила и сунула в сумку. Утром она впервые за много лет не сварила мужу кофе перед ранним совещанием и ушла из дома в половине восьмого.
Виктор Сергеевич принял ее ровно в девять, когда в офисе еще обсуждали, кто вчера плясал на столе из отдела закупок. На столе у директора лежали два экземпляра коммерческого предложения, а сбоку сидел Павел с ноутбуком, который при виде Лены кивнул ей на свободный стул.
– Сразу спрошу, – директор снял очки. – Вы давно проверяете расчеты отдела продаж?
Лена ответила, что по должности занимается сверками с поставщиками, а расчеты Алексей приносит домой сам, когда сделка крупная и запутанная. Ей казалось, что так живут многие семьи, где оба работают в одной компании, и до вчерашнего вечера она об этом особенно не задумывалась.
Павел развернул к ней ноутбук, где была открыта таблица, которую отдел продаж отправил руководству на прошлой неделе. Лена узнала ее с первого взгляда по своей привычке считать скидку от базовой цены без НДС, так в компании больше никто не делал. В графе автора стояло имя Алексея, а строка с доставкой пропала вместе с примечанием, которое Лена писала своими руками.
– Мы расхождение увидели еще до корпоратива, – сказал Павел. – Думали, кто-то не ту версию файла отправил. А вчера вы за столом назвали ровно ту дыру, которую мы третий день ищем.
– Он сказал, что сам это посчитал? – спросила Лена хрипло.
– Представил как работу команды. – Павел пожал плечами. – Для руководителя это нормально, если он понимает, что подписывает.
Виктор Сергеевич объяснил, что договор с сетью магазинов для компании один из самых крупных за год, и ошибка в логистике превращает выгодную сделку в дыру в бюджете. Ему нужно было понять, кто видел проблему и почему она не попала в итоговый документ.
Лена сидела, сцепив пальцы на коленях, и слушала, как разговор уходит все дальше от вчерашней ссоры за столом. Она могла сказать, что помогала мужу по-семейному и сама не досмотрела финальную версию, тогда Алексей отделался бы выговором, а виноватой осталась бы она, как оставалась дома всякий раз, когда что-то шло не так.
– Первую таблицу делала я, – сказала она. – Потом Леша попросил убрать доставку, потому что клиент не хотел видеть цену выше. Я ему говорила, что без этих денег сумма будет неправильной. Два раза говорила.
– Переписка осталась? – спросил Павел.
Лена достала телефон и долго держала его экраном вниз. Показывать начальству сообщения мужа казалось ей подлостью, и она уже собиралась сказать, что ничего не сохранилось, но вспомнила, как он вчера давил ей на ногу под столом. Она открыла чат и положила телефон перед директором: сначала там шло его «Ленусь, пересчитай доставку до двух складов, срочно», а через день «В презентацию ставь старую сумму, клиент иначе не подпишет, не умничай».
Виктор Сергеевич прочитал, вернул телефон и попросил Павла сохранить копии для внутренней проверки. Потом он откинулся в кресле и сказал то, чего Лена никак не ждала.
– Нам нужен человек, который будет смотреть коммерческие расчеты до того, как их увидит клиент. Вы бы взялись за это официально? Отдельная оплата, понятные обязанности, все на бумаге.
Лена смотрела на него и пыталась понять, всерьез он или проверяет ее. В бухгалтерии годами ворчали, что узнают об условиях сделок последними, когда уже ничего не изменить, но ей ни разу не предлагали получать деньги за то, что она делала дома за ужином бесплатно.
– Мне надо подумать, – сказала она. – И сначала я хочу понять, что будет с этим договором.
– Поэтому я вас и позвал. Пока цифры не проверим, клиенту ничего не уйдет.
Алексей узнал о встрече еще до обеда, когда Павел позвонил и попросил принести исходные файлы по сети магазинов. Он вошел в кабинет заместителя с ноутбуком под мышкой и сразу увидел на чужом экране свою таблицу, открытую на том месте, где раньше стояла доставка.
– Вы зачем Лену в это втянули? – Он старался говорить ровно, но голос срывался вверх. – Она бухгалтер, она к продажам вообще отношения не имеет!
– Она нашла ошибку, которую ты пропустил, – ответил Павел, не поднимая головы. – И объяснила, откуда эта ошибка взялась.
Алексей поставил ноутбук на стол так резко, что крышка подпрыгнула. Он принялся доказывать, что жена помогала ему по-домашнему, из семейной заботы, и ее слова не должны иметь никакого веса во внутренней проверке. Павел выслушал его до конца и напомнил, что предложение подписывал руководитель отдела продаж, и отвечать за него будет тоже руководитель отдела продаж.
– Директор видел переписку, Леш, – добавил он тише. – Если хочешь что-то объяснить, объясняй сегодня.
Алексей вернулся к себе, захлопнул дверь кабинета и набрал жену. Лена сидела на планерке у главбуха и сбросила первый вызов, потом второй, а на пятом звонке главбух посмотрела на нее поверх очков, и Лена выключила звук совсем. Перезвонила она через двадцать минут из пустого коридора у лифтов.
– Ты показала ему наши сообщения?! – закричал Алексей так, что Лена отвела трубку от уха. – Ты в своем уме вообще?!
– Я показала сообщения про расчет. Про работу, Леша.
– Ты понимаешь, что меня теперь могут снять с назначения? Из-за тебя! Из-за твоего длинного языка!
– Назначения раздаю не я. – Лена прижалась спиной к холодной стене. – И неправильные цифры клиенту тоже отправляла не я.
Он заговорил о неблагодарности, сбивчиво, перебивая сам себя. Припомнил, кто прошлым летом оплатил Турцию, кто нанимал грузчиков и сам таскал коробки, когда ее мать переезжала в новую квартиру, кто десять лет тянул ипотеку, пока она получала свои бухгалтерские копейки.
– Да, ты все это делал! – Лена перебила его, и голос у нее тоже взлетел. – Только права затыкать мне рот при всем отделе ты за это не купил! И мою голову ты тоже не покупал!
– Ты могла сначала со мной поговорить! Ты прекрасно знаешь, как у нас все устроено!
– Я три месяца с тобой говорила! А ты брал мои таблицы и нес их наверх, как будто сам все придумал!
Из-за поворота вышла девушка из отдела кадров с охапкой папок, и Лена замолчала, дожидаясь, пока та дойдет до лифта. Алексей еще что-то кричал в трубке, потом связь оборвалась, а через минуту пришло сообщение, в котором муж написал, что вечером они поговорят и пусть она готовится.
Лена убрала телефон в сумку и вернулась к своему столу, где ждала незаконченная сверка с поставщиком упаковки. Она полчаса смотрела в одну и ту же строку с суммой, трижды пересчитала ее на калькуляторе и каждый раз получала разные цифры.
***
После обеда Ирина спустилась в бухгалтерию с папкой счетов, которые нужно было срочно сверить, и положила ее Лене на край стола. Обычно они перекидывались парой слов о сроках и подписях, но в этот раз Ирина не ушла, а присела на подлокотник соседнего кресла и стала крутить на пальце кольцо.
– Слушай, а это правда, что ты к нам в продажи переходишь? Ну, вроде как над Лешей?
Лена подняла глаза от монитора и переспросила, откуда такие новости, если она сама еще ничего не решила. Ирина оглянулась на дверь и заговорила тише: утром Алексей собрал отдел на летучку и между делом рассказал, что жена давно копила на него ошибки, а вчера просто дождалась удобного момента, потому что ей самой захотелось сидеть повыше.
– Он сказал, ты за ним полгода записывала, – Ирина поморщилась. – Наши, конечно, кивают. Кому охота с начальником спорить.
Лена взяла телефон и уже нашла номер мужа, но палец так и завис над экраном. Она представила, как будет орать на него в коридоре, а через час весь отдел продаж перескажет друг другу, как бухгалтерша Громова звонила мужу закатывать истерику, и положила телефон обратно экраном вниз.
– Ира, ты же сидела напротив, – сказала она. – Ты слышала, что он мне сказал?
Ирина перестала крутить кольцо и прижала папку к груди, хотя та уже лежала на столе.
– Слышала, – она отвела взгляд к окну. – Я сделала вид, что салат ем. У меня ипотека, Лен, и премия от него зависит, сама знаешь. Я в чужие семейные дела лезть не хотела.
– А в рабочие? – спросила Лена резче, чем собиралась. – Таблицу эту вы же все видели в общей папке. Там моя скидка, моя формула, я ее с позапрошлого года одна так считаю.
Ирина покраснела пятнами и пробормотала, что в формулы никто не вглядывается, лишь бы итог сходился. Лена смотрела на нее и злилась сразу на всех: на Ирину, на весь отдел, который кивал, и на себя, потому что годами сама кивала точно так же и называла это семейным миром.
– Если тебя спросят, что было на корпоративе, ты расскажешь?
Ирина долго молчала, потом взяла со стола ручку и щелкнула ею несколько раз подряд.
– Врать за него не буду, – сказала она наконец. – Первая к директору не пойду, ты на меня не обижайся. Но если позовут, скажу как было.
Когда она ушла, Лена открыла папку со счетами и стала сверять их строку за строкой, хотя цифры поначалу расплывались. К вечеру она решила, что с директором будет говорить только о документах и обязанностях, а все остальное оставит дома, если от дома еще что-то осталось.
Алексей вернулся раньше обычного, в начале седьмого, с пакетом из дорогой кулинарии и бутылкой вина, которую поставил на стол демонстративно, этикеткой к ней. Он сам достал тарелки, разложил по ним готовое мясо и попросил Лену сесть, потому что хотел поговорить спокойно, по-человечески.
– Лен, ну давай без войны, – он налил ей вина, хотя она не просила. – Мы двадцать лет вместе. Неужели из-за одного вечера все рушить? Откажись от этой должности, а через полгода, когда все уляжется, хоть в директора иди.
– А ты что скажешь Виктору Сергеевичу про доставку?
– Скажу, что сам поторопился, возьму на себя. – Алексей пожал плечами. – Если ты перестанешь бегать к ним с нашими переписками.
– А если он спросит, кто делал таблицу?
– Скажешь, что помогала мне по моей просьбе. Это ведь правда.
Лена отодвинула бокал и сказала, что подтвердит свою часть работы, но решение выкинуть доставку из цены принимал он сам, и отвечать за него она не собирается. Алексей перестал жевать, положил вилку и откинулся на спинку стула.
– Ты хоть представляешь, сколько получает коммерческий директор? Это больше, чем вся твоя бухгалтерская зарплата, в два раза больше! Ты же сама машину хотела менять! Кухню эту ненавидишь, на море рвалась! Я ради кого пахал?!
– Я хотела, чтобы мы вместе решали, как жить! – Лена тоже повысила голос. – А ты на моих таблицах карьеру строил и даже спасибо не говорил! Ты мою работу за работу не считаешь!
– Да какая это работа! – Алексей вскочил и смахнул со стола свою тарелку, мясо шлепнулось на линолеум, тарелка раскололась пополам. – Посидела вечерок с калькулятором! Работа у нее!
Лена встала, взяла со стола бутылку и вылила остатки вина в раковину, глядя прямо на мужа, пока последняя капля не стекла в слив.
– Убирай сам, – сказала она. – Ты же в этом доме человек.
Он схватил ее за локоть, развернул к себе и спросил, неужели она готова развалить семью ради должности, которую ей еще никто не дал. Лена выдернула руку и ответила, что о браке в таком состоянии решать не будет, но отказываться от работы ради его спокойствия тоже не станет.
– Ты какая-то чужая стала, – сказал Алексей и потер локоть, как будто это его схватили.
– Да нет, Леша, я такая же. Просто раньше я с тобой соглашалась.
Он ушел ночевать в гостиную и до утра включал и выключал телевизор, так что из-под двери то вспыхивал, то гас синий свет. Осколки тарелки и мясо так и пролежали на полу до утра, потому что Лена через них переступила и пошла собирать сумку на работу.
На следующий день Виктор Сергеевич собрал небольшое совещание в переговорной: Алексей, Павел, Лена и начальница юридического отдела, сухая женщина с планшетом. На экране висела исправленная таблица, где новая строка с доставкой поднимала итоговую стоимость поставки почти на семь процентов.
Алексей встал у экрана и бодро рассказал, что неточность обнаружилась при окончательной проверке документа и теперь все приведено в порядок. Имени Лены он не назвал, но и про то, что изначально все было правильно, тоже говорить не стал, и пару раз коротко оглядывался на директора.
– Почему предупреждение о расходах не попало в первую версию? – спросил Павел.
– Хотел удержать конкурентную цену, – Алексей развел руками. – Думал потом согласовать с логистикой какие-то условия.
– Вы собирались подписывать договор до этого согласования? – уточнил Виктор Сергеевич.
– Я рассчитывал успеть до подписания.
– Клиент уже получил предварительное предложение с другой суммой, – заметил Павел. – Вот теперь и попробуй ему объясни, откуда взялись лишние семь процентов.
Алексей признал, что поторопился с отправкой, и пообещал сам вести переговоры до конца. Виктор Сергеевич выслушал его, кивнул и повернулся к Лене, попросив рассказать, что можно поменять, чтобы такие истории больше не повторялись.
Лена говорила коротко и по пунктам: проверять транспортные расходы обязательно до отправки любого крупного предложения, закреплять ответственность за финальную цифру за конкретным человеком и присылать бухгалтерии условия сделки до того, как цену согласуют с клиентом. Юристка что-то быстро записала в планшет, Павел сказал, что так они срежут половину исправлений после подписания, а Алексей все это время смотрел в стол.
– Подготовьте регламент к следующей пятнице, – сказал директор. – Алексей, по вашей кандидатуре решение я пока откладываю. Хочу посмотреть, как вы распределяете работу в отделе и кто у вас за что отвечает на самом деле.
Алексей кивнул, но ручка в его пальцах согнулась и треснула пополам, и он сунул обломки в карман пиджака, не глядя на них. После совещания Виктор Сергеевич задержал Лену и предложил официально проверять коммерческие расчеты в течение трех месяцев, с надбавкой и с правом вернуться к прежним обязанностям, если не понравится.
– Я согласна попробовать, – сказала Лена. – Только пусть обязанности будут прописаны в документе, по пунктам.
– Так и сделаем. Без бумаги потом все спорят, кто что имел в виду.
В коридоре Алексей шел ей навстречу с телефоном у уха и прошел мимо так близко, что задел плечом папку у нее в руках. Он не обернулся, когда несколько листов съехали на пол, и Лена собрала их сама.
Следующие две недели Лена проверила несколько предложений и нашла еще две ошибки, одна из которых тянула на полмиллиона. Свои замечания она отправляла тем, кто готовил расчет, и каждое теперь оставалось в общей системе с фамилией автора и датой проверки, так что спрятать чужую работу за своим именем стало невозможно.
Алексей перестал приносить домой документы и заодно перестал разговаривать дома о чем-либо, кроме счетов за свет. На работе он вдруг начал требовать с подчиненных подтверждения каждой цифры, и в курилке одни говорили, что начальник наконец взялся за ум, а другие жаловались, что он стал дерганым и по три раза возвращает одни и те же отчеты.
Однажды вечером он встретил Лену у парковки, побритый, в свежей рубашке, и предложил поужинать в том грузинском ресторане, где они когда-то отмечали ее сорокалетие. Лена согласилась, потому что ей самой хотелось проверить, сможет ли он хоть час разговаривать с ней, не сворачивая на свою должность.
Первые полчаса он держался: расспрашивал про новые обязанности, смеялся над историей про поставщика, который присылал счета в рублях и в тенге одновременно. Потом рассказал, что Павел хорошо оценил работу отдела за месяц и директор готов вернуться к его кандидатуре после квартала.
– Давай уже забудем тот корпоратив, – сказал Алексей и подлил ей вина. – Ну ляпнул, ну неудачно. Все уже давно про это забыли.
– То есть мне тоже надо забыть, что ты при всех велел мне заткнуться?
– Я бы извинился, если бы ты не побежала на следующее утро к директору, – он поморщился. – Ты тоже меня в такое положение поставила, Лен, не делай вид, что ты вся белая и пушистая.
– Так за что ты сейчас извиняешься?
Алексей помолчал, покрутил в пальцах хлебную корку и признал, что не стоило говорить с ней так при людях. Тут же, не переводя дыхания, он добавил, что для разговора про доставку она могла выбрать момент получше, а не при всем столе.
Лена положила вилку на край тарелки.
– Леша, ты опять извиняешься так, что виноватой в итоге получаюсь я.
– С тобой вообще разговаривать стало невозможно! – Алексей махнул официанту так резко, что тот чуть не уронил поднос. – Счет, пожалуйста!
Хачапури на столе так и остался надкушенным с одного края. Алексей уехал на машине, а Лена пошла пешком до остановки, хотя туфли натирали, и по дороге купила себе в ларьке пачку крекеров, которые съела в автобусе до последней крошки. На следующий день он прислал сообщение, в котором предлагал обсудить семейные расходы и спланировать отпуск, будто вчерашнего ужина не было.
Лена написала, что готова обсуждать деньги, отпуск и коммуналку, но рабочие задачи мужа без договоренностей больше делать не будет. Сообщение он прочитал через минуту, это было видно по двум галочкам, и до вечера ничего не ответил.
Через месяц Лене выдали приказ о расширении обязанностей и надбавке, и она повесила копию на пробковую доску над столом, рядом с графиком отпусков. Отдел Алексея закрыл квартальный план, но назначения не случилось: Виктор Сергеевич сказал, что сначала закончит проверку нескольких крупных контрактов, и прежней уверенности у Алексея в голосе больше не было.
В субботу Лена сама завела разговор о том, что хочет пожить отдельно. Она нашла однокомнатную квартиру в двух остановках от работы и предложила несколько месяцев пожить порознь, чтобы понять, могут ли они вообще находиться рядом без ежедневной ругани.
Алексей рассмеялся, сначала даже весело, потом зло.
– Ты серьезно? Уходишь из-за одной фразы на корпоративе? Из-за одной фразы?!
– Из-за двадцати лет, – Лена доставала из шкафа свитера и складывала их в большую клетчатую сумку. – Корпоратив просто был при свидетелях.
– Ты могла промолчать, и все давно бы закончилось! – Он стоял в дверях спальни и размахивал руками. – Неделя, и все бы забыли!
– Я двадцать лет молчала. Больше не хочу.
– А людям я что скажу? Матери твоей? Сестре моей? Что жена бросила, потому что ее повысили?!
– Говори что хочешь, – Лена застегнула молнию на сумке. – Только мою версию за меня не придумывай, я тебе ее не дам.
Алексей выдернул из сумки ее любимый кашемировый свитер, швырнул его через всю комнату, и тот повис на спинке кресла. Лена сходила, сняла свитер с кресла, сложила его заново и убрала обратно в сумку, не сказав ни слова. На комод она положила список расходов, которые они будут оплачивать пополам до окончательного решения: ипотека, коммуналка, страховка на машину.
Через неделю он позвонил и попросил встретиться после работы в кафе на первом этаже их бизнес-центра. Там он рассказал, что Виктор Сергеевич оставил его руководителем отдела еще на квартал, а вопрос о коммерческом директоре по-прежнему висит.
– Хотел, чтобы ты от меня узнала, – сказал Алексей, разглядывая ложку. – И спросить хотел, вернешься ты или нет.
– Пока нет, – ответила Лена. – Я сама еще не знаю, что дальше. Но жить так, будто каждое мое слово может испортить тебе карьеру, я больше не буду. Если мы попробуем снова, ты сначала научишься со мной разговаривать.
Алексей открыл было рот, чтобы напомнить про ипотеку, и Лена видела, как он передумал. Он только попросил время, чтобы разобраться в себе, и она согласилась вернуться к разговору через несколько недель, не называя никакой даты.
На следующий день Виктор Сергеевич попросил Лену на совещании объяснить, почему одна из поставок подорожала после пересмотра условий. Она вывела на экран расчет, показала, из чего сложилась разница, и предложила два варианта, при которых компания сохраняла нормальную прибыль. Юристка кивнула, Павел попросил прислать оба варианта ему на почту, а Алексей сидел в конце стола и что-то быстро записывал в блокнот.
Когда все разошлись, он задержался у двери, дождался, пока последний человек выйдет в коридор, и прикрыл дверь.
– Лен, слушай, тут клиент новое предложение прислал, там черт ногу сломит. Посмотришь вечером? По-быстрому, как раньше.
Лена закрыла ноутбук и взяла со стола папку с расчетами.
– Пришли документы на рабочую почту, Алексей. Будет время, проверю в рамках своих обязанностей.
Он постоял у двери, переложил блокнот из одной руки в другую и вышел, не придержав за собой дверь. Лена вернулась за свой стол, где лежали три новых договора с желтыми стикерами от Павла.
Вечером, уже в съемной квартире, телефон пискнул письмом с рабочей почты: Алексей отправил файлы и в конце дописал «спасибо, что согласилась помочь». Лена пролистала вложения, ответила, что пришлет замечания утром до десяти, и отключила рабочие уведомления до понедельника. Потом она пошла на кухню и поставила на плиту гречку, потому что за весь день так ничего и не съела.
