Ольга успела только снять пальто с вешалки и приложить его к себе перед зеркалом, когда консультант забрала его прямо из рук. Девушка сделала это ловко, двумя пальцами за плечики, как в песочнице забирают у чужого ребенка лопатку, которую он взял без спроса.
– Это пальто дорогое, давайте я вам на распродаже покажу, – сказала она и улыбнулась так приветливо, что Ольга по инерции кивнула.
Смысл сказанного дошел до нее только через пару секунд, когда пальто уже висело на рейле. На бейджике у девушки было написано «Вероника». Пальто было графитовое, мягкое, с широким отложным воротником, и Ольга ходила вокруг него вторую неделю, сначала на сайте, потом в этом самом зале на втором этаже торгового центра. Свадьба Алены была через три недели, и Ольга хотела стоять у загса в нормальной вещи, а не в рабочем пуховике, в котором ездила по точкам забирать выручку.
Сегодня она примчалась прямо из химчистки на Профсоюзной, где второй день барахлил гладильный пресс, и на ней были джинсы, кроссовки и куртка с пятном машинного масла на рукаве. Пятно она заметила только сейчас, в зеркале, и от этого стало совсем погано.
– Подождите, – Ольга протянула руку. – Верните, пожалуйста. Я его мерила.
– Да-да, конечно, – Вероника передвинула пальто подальше по рейлу, к себе поближе. – Просто у нас в конце зала есть отличная зона со скидками, там прошлые коллекции, очень достойные вещи. Я вам все покажу, чтобы вы зря время не тратили.
– А с чего вы взяли, что я его трачу зря?
Вероника чуть приподняла брови и опустила взгляд на Ольгины кроссовки. Посмотрела она быстро, на полсекунды, но Ольга этот взгляд поймала: она сама двадцать лет простояла за стойкой приемки и прекрасно знала, как люди смотрят на обувь клиента.
– Я просто ориентируюсь на запрос, – сказала Вероника.
– Я вам никакого запроса не озвучивала! Я взяла пальто и пошла к зеркалу. Какой у меня был запрос?
Пара у соседнего рейла, мужчина в очках и женщина с крошечной собачкой в сумке, перестала перебирать шарфы. Ольга выдернула из кармана телефон, открыла вкладку, которую не закрывала две недели, и сунула экран Веронике под нос.
– Вот. Это же оно? Восемьдесят девять девятьсот.
Вероника взяла ценник, болтавшийся на рукаве, и показала Ольге, не выпуская из пальцев. На ценнике стояло сто двенадцать тысяч четыреста.
– Сайт обновляется с задержкой, – сказала она тем же ласковым голосом. – Поэтому я и предлагаю распродажу. Там вы точно найдете что-то в своем бюджете.
– В каком моем бюджете? – у Ольги загорелись уши. – Вы мой бюджет видели? Вы мне в кошелек заглядывали?!
– Женщина, не надо повышать голос.
– Я вам не женщина, я покупатель! Это вы мне сейчас объясняете, что я нищая, а голос, значит, повышаю я?!
Она сама сдернула пальто с рейла, так резко, что вешалка отлетела и звонко ударилась о стеклянную витрину с перчатками. Собачка в сумке тявкнула. Вероника отступила на шаг и, не сводя с Ольги глаз, нажала кнопку рации на поясе.
Управляющая вышла из подсобки через минуту. Ирина оказалась высокой женщиной с гладким пучком и папкой под мышкой, и подошла она так, как подходят к человеку, упавшему в метро, быстро и с уже готовым сочувственным лицом.
– Добрый день, меня зовут Ирина, я управляющая. Что у нас случилось?
– У вас случилось вот что, – Ольга швырнула пальто на стеклянный прилавок, прямо поверх аккуратно разложенных платков. – Ваша сотрудница вырвала у меня вещь из рук и отправила меня на распродажу, потому что посмотрела на мои кроссовки!
– Я ничего не говорила про кроссовки, – тихо сказала Вероника.
– Ты на них смотрела!
– Давайте спокойно, – Ирина подняла ладонь, и Ольга зачем-то отметила свежий маникюр цвета кофе с молоком. – Я уверена, что произошло недоразумение. Вероника у нас лучший консультант месяца, она старалась сэкономить ваше время. Многие гости сами просят показать акционные позиции.
– Я не просила.
– Понимаю. Давайте так: я сделаю вам скидку десять процентов на это пальто, и мы забудем этот эпизод.
Ольга засмеялась, громко и некрасиво, так что мужчина в очках все-таки увел свою спутницу с собачкой к выходу. Десять процентов от ста двенадцати тысяч выходили в одиннадцать с лишним тысяч, почти двухнедельная зарплата ее приемщицы, и получалось, что ей предлагают купить собственное молчание прямо по прайсу.
– То есть теперь вы мне скидку даете? Пять минут назад мне это пальто было не по карману, а со скидкой, выходит, по карману? Вы сами себя слышите?
– Я лишь пытаюсь решить ситуацию.
– Вы пытаетесь ее замять! Дайте мне телефон вашего руководства, головного офиса, кто там у вас сидит!
Ирина помедлила, потом достала из папки визитку и положила на прилавок рядом с пальто. Визитку она подвинула к Ольге одним пальцем, так и не протянув в руки, и это Ольга тоже заметила.
Пальто она не купила. До эскалатора она шла с визиткой, зажатой в кулаке, и уже у машины вдруг увидела всю сцену со стороны: тетка в замасленной куртке орет на весь бутик, что у нее есть деньги. От этой картинки ей захотелось вернуться, купить два пальто сразу и бросить на прилавок пачку наличных. Она плюхнулась за руль и минут пять не заводила мотор, гоняя ключи по кольцу брелока, пока не сломала ноготь.
Вечером Алена приехала с фатой в чехле и с порога начала рассказывать про рассадку гостей, но Ольга перебила ее на второй фразе. Рассказывала она долго, со всеми подробностями, изображая ласковый голос Вероники и палец Ирины на визитке, и ждала, что дочь ахнет.
– Мам, ну зачем ты орала? – Алена расстегнула чехол и осторожно разложила фату на спинке дивана. – Пошла бы в другой магазин, их там на этаже штук восемь.
– То есть меня унизили, а я должна была тихонько пойти в другой магазин?
– Тебя не унизили, тебе предложили распродажу. Это неприятно, да, но ты же опять устроила войну. Ты с поставщиком порошка полгода судилась из-за трех тысяч, помнишь?
– Из-за принципа я судилась! И выиграла, между прочим!
– Ты всегда выигрываешь, – Алена отвернулась к окну. – А потом все от тебя прячутся.
Ольга собирала со стола посуду после ужина и в этот момент держала в руках две тарелки. Она развернулась к мойке и грохнула их туда с такой силой, что верхняя раскололась пополам, а осколок отскочил на подоконник.
– Да, я такая! – закричала она, сама не узнавая свой голос. – Я двадцать лет пахала, чтобы ты сейчас в этой фате стояла! Кто за ресторан платит? Кто за платье платит? А какая-то сопля в бейджике мне говорит, что я не дотягиваю!
– Мама, не ори! – Алена схватила фату в охапку, будто ее могло задеть осколком. – У меня свадьба через три недели, мне только твоих скандалов не хватало! Я тебя прошу, хоть раз, просто купи пальто и не позорь меня!
Она ушла, хлопнув дверью так, что с вешалки в прихожей упал Ольгин шарф. Ольга выключила воду, двумя пальцами выудила половинки тарелки из мойки и долго держала их над ведром, прежде чем бросить.
Утром на Профсоюзной пресс наконец починили, но не успела Ольга снять куртку, как администратор Даша развернула к ней ноутбук.
– Ольга Николаевна, тут отзыв на картах. Одна звезда.
Отзыв был длинный и злой. Клиентка писала, что принесла в чистку кашемировое пальто, а приемщица, оглядев ее с головы до ног, сообщила, что чистка кашемира стоит четыре двести и, может быть, женщине будет удобнее обычная стирка за тысячу, раз пальто все равно не новое. Заканчивался отзыв словами, что в этой химчистке людей сортируют по куртке.
Ольга прочитала отзыв два раза подряд, и на словах «по куртке» ей стало жарко, как вчера у прилавка. Она закрыла ноутбук так резко, что Даша вздрогнула.
– Кто вчера был на приемке после обеда?
– Света.
– Зови.
Светлана пришла из цеха с распаренным красным лицом, в фартуке, на ходу вытирая руки о полотенце. Ольга молча развернула к ней ноутбук, и Светлана читала, шевеля губами, а потом швырнула полотенце на стойку.
– Да вы бы ее видели! Она мне пальто бросила вот так, через стойку, как в гардеробе. Я ей говорю цену, а она сразу: почему так дорого, у вас тут что, золотом чистят? Я ей и предложила подешевле, раз ей дорого!
– Она тебя просила подешевле?
– Она сказала, что дорого!
– Это одно и то же, по-твоему? – Ольга встала из-за стола. – Она тебе пальто принесла, кашемир, а ты ей стирку предлагаешь, как будто это треники с рынка. Ты вообще на пальто посмотрела или только на нее?
Светлана покраснела еще сильнее, до шеи.
– А вы сейчас на чьей стороне? Я тут восьмой год работаю, Ольга Николаевна! Я ей нахамила, по-вашему? Она мне нахамила! Она со мной разговаривала как с поломойкой, а я, значит, должна улыбаться и кланяться?!
– Ты должна объяснить цену. Сказать, что входит, почему кашемир дороже, и дальше пусть она сама решает. Сама!
– Да она бы все равно ушла!
– Пусть бы ушла! – Ольга хлопнула ладонью по стойке, и подпрыгнул стакан с ручками. – Пусть ушла бы со своими деньгами, но ты не имела права решать за нее, сколько у нее в кошельке!
Светлана вдруг заплакала, некрасиво, с всхлипом, сдернула с себя фартук и скомкала его в руках. Даша за ноутбуком сделала вид, что очень занята квитанциями.
– Я ее сейчас наберу и извинюсь, вы это хотите услышать? – выдавила Светлана сквозь слезы. – Наберу. Только вы мне скажите, вам эта клиентка дороже, чем я?
Ольга открыла рот и поймала себя на том, что вчерашняя Ирина в бутике, наверное, тоже защищала своего лучшего консультанта месяца. Она вытащила из стопки чистую квитанцию и положила перед Светланой.
– Звони при мне. Предложи ей чистку кашемира за наш счет. И запиши, что ты ей скажешь, слово в слово, потому что точно так же ты будешь говорить следующей.
Светлана звонила, отвернувшись к стене, и голос у нее дрожал, но говорила она правильно. Ольга слушала и комкала в кармане вчерашнюю визитку, которую так и не выложила из куртки.
В субботу Ольга поехала в бутик снова. Пальто ей было нужно, Алена второй день не брала трубку, а других магазинов на этаже, как ни крути, было восемь, и в каждый из них Ольга заходила бы как побитая. Перед выходом она надела бежевые лодочки, которые берегла для свадьбы, и самую дорогую свою сумку, и в зеркале прихожей сама себя за это возненавидела, но переодеваться не стала.
Вероника стояла у кассы и узнала ее сразу. Ее лицо мгновенно сложилось в ту же приветливую улыбку, только теперь в ней было что-то настороженное, как у продавщицы, к которой пришла проверка.
– Добрый день! Рады вас снова видеть. Подсказать что-нибудь?
– Мне вон то, синее, сорок восьмой.
Вероника сама сняла пальто и подала его Ольге обеими руками. Ольга застегнулась, повернулась боком к зеркалу, и тут из-за ее плеча раздалось:
– Знаете, я бы вам этот оттенок не советовала. Он немного прибавляет возраст. Давайте я вам что-нибудь попроще подберу, поспокойнее.
– Попроще, – повторила Ольга, не оборачиваясь. – Опять попроще?
– Я про цвет! – Вероника покраснела пятнами. – Я исключительно про цвет говорю!
– Вы мне в прошлый раз тоже исключительно про время говорили!
В этот момент звякнули двери, и в зал вошел мужчина в сером костюме, с телефоном у уха. Вероника развернулась к нему всем корпусом, бросив Ольгу в недостегнутом пальто, и голос у нее стал на полтона выше и слаще.
– Артем Сергеевич, добрый день! Ваш заказ готов, я сейчас Ирину позову!
Мужчина кивнул, договорил по телефону и вдруг остановился, вглядываясь в Ольгу.
– Ольга Николаевна? Вы же у Самойловых на юбилее были, вы еще Сереге химчистку для его ресторана делаете. Скатерти, униформа, да?
– Делаю, – сказала Ольга и только сейчас вспомнила его, Артема, партнера Самойлова, который на том юбилее весь вечер рассказывал про свою логистику.
– А чего такое лицо? – Артем перевел взгляд на Веронику, потом снова на Ольгу. – Вам тут тоже что-то попроще предлагают?
Вероника застыла с его пакетом в руках.
– В смысле тоже? – спросила Ольга.
– Да я месяц назад сюда свою бухгалтершу отправил за подарками для клиентов, на корпоративный счет, сорок позиций. Хорошая женщина, Таисия Петровна, только одевается как моя бабушка. Так она мне через час звонит в слезах, говорит, ей тут объяснили, что этот отдел не для нее, и показали стойку с уцененными шарфами. – Артем посмотрел на Веронику в упор. – Это не вы были, случайно?
Вероника открыла рот, закрыла его и с такой силой сжала ручки пакета, что картон на ручках смялся. Из подсобки уже торопилась Ирина с папкой под мышкой и с тем же готовым сочувственным лицом.
***
Ирина подошла к ним, на ходу оглядев всех троих, и сразу выбрала Артема.
– Артем Сергеевич, добрый день, все готово, коробки упакованы, как вы просили, с лентами. Ольга Николаевна, и вам добрый день, очень рада, что вы вернулись.
– Ирина, вы мне про Таисию Петровну что тогда сказали? – Артем даже не взглянул на пакеты. – Что ее неправильно поняли. Что девочка хотела помочь с выбором.
– Так и было, мы же с вами разобрались.
– Мы с вами ни в чем не разобрались. Вы мне сказали, что это недоразумение, а я, дурак, поверил. А теперь стоит человек, которого я знаю, и у нее точно такое же недоразумение на лице.
Ирина прижала папку к груди, и Ольга видела, как управляющая быстро прикидывает, кого из двоих сейчас опаснее потерять. Голос у нее остался ровным, только стал чуть тише.
– Артем Сергеевич, давайте мы пройдем в кабинет и спокойно все обсудим.
– Не пойду я в кабинет. Я у вас в декабре на триста с лишним тысяч беру, подарки партнерам, третий год подряд. В этом году, наверное, не возьму. Позвоните мне, когда будете готовы рассказать, сколько у вас таких Таисий Петровн было.
Он взял свой пакет у Вероники, взял неловко, потому что та никак не разжимала пальцы, и кивнул Ольге. Ольга стояла в недостегнутом синем пальто, и ее вдруг понесло, как тогда у прилавка, только теперь у нее был свидетель, и это делало ее смелее и злее.
– Вот! – она ткнула пальцем в Веронику. – Вот ваш лучший консультант месяца! Ее уволить надо, а не премию ей давать! Сегодня же уволить!
– Да увольняйте! – Вероника вдруг закричала так, что Артем остановился у дверей. – Увольняйте, пожалуйста! Вы думаете, я тут от счастья стою по двенадцать часов на каблуках? Я делаю то, что мне говорят, а теперь я одна во всем виновата!
– Вероника, иди в подсобку, – сказала Ирина.
– Сама иди в подсобку! – Вероника сдернула с пояса рацию и бросила ее на прилавок, рация проехала по стеклу и упала на пол. – Ты же сама мне говорила, кого вести, а кого сразу в конец зала!
Ирина побелела, наклонилась за рацией и долго не могла ее поднять, рация все выскальзывала из пальцев с кофейным маникюром. Ольга медленно расстегнула синее пальто, повесила его на ближайший рейл и вышла вслед за Артемом, хотя пришла сюда за покупкой.
Региональный менеджер позвонил Ольге во вторник утром, сам. Звали его Глеб Аркадьевич, голос у него был усталый и вежливый, и он попросил ее подъехать в бутик к десяти, до открытия, если ей несложно.
Алена позвонила через полчаса, когда Ольга уже стояла в пробке на Ленинском.
– Мам, мне Артем Самойловский рассказал, вы там с ним чуть магазин не разнесли?
– Никто ничего не разносил. Меня вызвали на разговор.
– Мама, ну я же тебя просила! – в трубке что-то загрохотало, Алена, похоже, что-то уронила. – Ты понимаешь, что у меня Самойловы на свадьбе будут? Что все будут это обсуждать?
– Аленушка, я тебе обещаю, я туда не воевать еду.
– Ты каждый раз так говоришь!
– Значит, в этот раз проверишь, – сказала Ольга и отключилась первой, потому что перед ней тронулись машины, и потому что дальше она могла сказать что-нибудь такое, о чем пожалела бы до самой свадьбы.
В бутике пахло свежевымытым полом, свет горел только в половине зала. Глеб Аркадьевич оказался мужчиной лет пятидесяти в мятой куртке, и Ольга не без злорадства отметила, что Вероника в таком виде отправила бы его в конец зала. Он разложил на прилавке распечатки, и Ольга, наклонившись, насчитала семь листов.
– Это отзывы за полгода, – сказал он. – С сайта, с карт, из книги жалоб. Везде одно и то же: предложили посмотреть подешевле, показали распродажу, сказали, что вещь не по размеру, хотя человек даже не мерил. Ирина Владимировна все семь раз отвечала клиентам, что произошло недоразумение.
Ирина стояла у кассы, бледная, с идеальным пучком, и смотрела в одну точку на стеклянной витрине.
– Я считала, что это отдельные случаи, – сказала она. – Люди разные, кто-то на что-то обижается.
– Семь раз отдельные, – повторил Глеб Аркадьевич без всякого выражения и повернулся к Ольге. – Я вас поэтому и позвал. Вы можете написать официальную претензию, и тогда мы Вероникой Андреевной будем заниматься по полной. Вы этого хотите?
Ольга смотрела на распечатки и вспоминала, как в субботу кричала «уволить сегодня же», как ее несло от собственной правоты, и как Светлана в химчистке спрашивала, кто ей дороже. Она подвинула к себе верхний лист, вчиталась в чужую обиду, написанную без запятых, с тремя восклицательными знаками в конце.
– Если вы ее уволите, у вас завтра на ее место встанет другая и будет делать то же самое, – сказала она. – Потому что ее этому кто-то научил. У вас премия от чего считается?
Глеб Аркадьевич посмотрел на Ирину, и Ирина впервые за утро отвела глаза.
– От среднего чека и конверсии, – ответил он.
– Ну вот. Человек, который пришел и ничего не купил, портит девочке конверсию. Она его и отсекает с порога, как умеет. – Ольга постучала пальцем по распечаткам. – Сделайте так, чтобы ваши сначала спрашивали, что человеку нужно, а потом уже показывали. И цены на сайте почините, у вас разница в двадцать с лишним тысяч, это само по себе уже повод для скандала.
– Это мы сделаем, – сказал Глеб Аркадьевич и что-то записал в телефон. – Ирина Владимировна, к пятнице жду от вас новый регламент встречи покупателя и график обучения. И списки всех, кто отвечал на эти жалобы.
Ирина кивнула, не поднимая глаз. Когда Ольга выходила, управляющая догнала ее у дверей и сказала тихо, почти шепотом, что была неправа и что ей стыдно за ту визитку. Ольга кивнула и пошла к эскалатору, и только у машины заметила, что все это время сжимала в руке ключи так, что на ладони отпечаталась бородка.
Вероника написала ей в мессенджер в тот же вечер, номер она, видимо, взяла из карточки клиента. Сообщение было коротким и с ошибкой в слове «пожалуйста», и Ольга почему-то из-за этой ошибки согласилась.
Встретились они на фуд-корте того же торгового центра, в обеденный перерыв. Вероника пришла без бейджика, в пуховике поверх рабочей блузки, и сразу взяла себе огромный стакан колы, к которому потом так и не притронулась.
– Меня не уволили, – сказала она вместо приветствия. – Перевели в другой магазин, в Химки, с понижением. Глеб Аркадьевич сказал, это вы отказались претензию писать.
– Я отказалась.
– Зачем? Вы же сами кричали, что меня надо выгнать.
– Кричала, – Ольга вертела в руках пластиковую вилку. – Я много чего кричу. Ты меня зачем позвала, спасибо сказать?
Вероника помолчала, разглядывая лед в стакане, потом заговорила быстро, словно боялась, что ее перебьют.
– Я когда пришла, мне Ирина в первую же неделю сказала, что у меня час в день на пустых клиентов. Пустые – это которые ходят, трогают, мерят по три вещи и уходят. У меня из-за них конверсия падала, а конверсия – это премия, а премия у меня половина зарплаты. Я ипотеку плачу, у меня мама в Кинешме, ей лекарства. – Она сглотнула. – Ну я и научилась видеть, кто пустой. По обуви, по сумке, по тому, как человек ценник смотрит. Я за две секунды видела.
– И меня ты увидела.
– Увидела, – Вероника подняла на нее глаза, и глаза у нее были мокрые и злые. – И ошиблась! Ну ошиблась я, да! А вы думаете, мне легко было все эти полгода? На меня Таисия эта ваша смотрела, как будто я ее ударила, а мне потом Ирина говорила, что я молодец, что вовремя отсекла!
– Она не моя, – сказала Ольга.
– Да неважно чья!
Люди за соседним столиком обернулись. Вероника схватила салфетку, прижала ее к носу и долго не убирала. Ольга подождала, пока она высморкается, и подвинула ей свою нетронутую бутылку воды.
– Я вам это не для того рассказываю, чтобы вы меня пожалели, – глухо сказала Вероника. – Я просто хотела, чтобы вы знали. Вы еще придете к нам? В Химки, в смысле, или в тот магазин?
Ольга встала, застегнула куртку, ту самую, с пятном на рукаве, которое так и не отстиралось.
– Не знаю, Вероника. Правда не знаю. Ты бы на моем месте пришла?
Вероника ничего не ответила, и Ольга ушла, оставив ей недоеденный салат и вилку, которую успела согнуть пополам.
В четверг Ольга поехала на точку в Бутово, без звонка, и встала в очередь, как обычная клиентка, в шапке, надвинутой на глаза. Перед ней стоял старик в старой дубленке с лоснящимися рукавами и держал на вешалке костюм в целлофане.
– Внучка у меня выпускается, магистратуру, – сказал он приемщице Рустаму. – Надо, чтобы к субботе был как новый.
Рустам глянул на дубленку, потом на костюм и махнул рукой.
– Отец, экспресс у нас дорогой, полторы тысячи сверху. Давайте обычную, к среде будет.
– Мне к субботе надо, я же говорю.
– Ну тогда дорого выйдет, я вас предупредил.
Ольга сняла шапку и шагнула к стойке. Рустам увидел ее, и лицо у него вытянулось, он дернулся поправить бейдж.
– Рустам, скажи человеку, сколько стоит экспресс, сколько обычная, что в них входит, и пусть он сам выберет, – сказала она очень спокойно, хотя внутри у нее все кипело. – Ты ему не мама, чтобы его деньги считать.
Старик выбрал экспресс, отсчитал купюры из потрепанного кожаного кошелька, разложил их на стойке веером и ушел, напоследок кивнув Ольге с таким видом, будто они вместе кого-то победили. Рустам весь вечер молчал и громко хлопал дверцами шкафов.
В субботу Ольга собрала всех приемщиц со всех пяти точек в главном цеху, между стиральными машинами. Народ пришел злой, суббота у многих была выходной, Даша принесла коробку пончиков, чтобы хоть кого-то задобрить. Ольга встала у гладильного стола и рассказала про бутик, про пальто, про кроссовки и про скидку в десять процентов, рассказала все как было, не пропустив и того, как сама кричала на весь зал.
– Ольга Николаевна, а нам-то это зачем? – спросила Светлана, скрестив руки на груди. – Мы что, тоже теперь будем по пальто разговаривать?
– Вы теперь будете сначала спрашивать, что человеку нужно. Потом говорить, сколько стоит каждый вариант. А потом молчать и ждать, что он выберет. Все.
– А если он хамит?
– Тогда зовешь меня, и я с ним разговариваю сама. Но цену ему ты называешь одинаковую, хоть он в шубе, хоть в трениках.
Светлана фыркнула и демонстративно взяла пончик. Пока Ольга разбирала с девочками прайс по кашемиру и коже, в дверь цеха заглянула клиентка, перепутавшая вход: полная женщина в пуховике с катышками, с огромной клетчатой сумкой.
– Мне бы шторы сдать, у вас тут где принимают?
Все посмотрели на Ольгу, а Ольга посмотрела на Светлану. Светлана отряхнула сахарную пудру с пальцев, вышла к женщине и, помедлив секунду, спросила, какая ткань, сколько полотен и к какому числу шторы нужны. Женщина вывалила на стол тяжелый бархат с золотой бахромой, метров на двенадцать. Светлана назвала обе цены, обычную и с отпариванием на месте, и стала ждать. Женщина выбрала дорогую, и Светлана так удивилась, что забыла выписать квитанцию, Даше пришлось ей подсказывать.
Свадьба прошла в субботу, через две недели. Ольга стояла у загса в черном пальто, купленном в маленьком магазине на первом этаже того же центра, без воротника и без скидки, и Алена, выходя из машины, сразу заметила.
– Это не то? – спросила она, поправляя фату. – Не то графитовое?
– Не то.
– А почему?
– Не захотела, – сказала Ольга и поправила дочери прядь, выбившуюся из-под заколки. – Иди уже, тебя жених ждет, у него лицо такое, будто он сейчас сбежит.
Алена засмеялась и пошла, а на банкете, после третьего тоста, подсела к матери, положила голову ей на плечо и сказала, что Самойловы весь вечер хвалили маму, как она разнесла этот бутик. Ольга сказала, что ничего она не разносила, и Алена ответила, что это одно и то же.
В конце ноября Ольга зашла в бутик за подарком для сватьи. В зале было людно, предновогодние распродажи, и у рейла с шарфами стояла незнакомая девушка в форме магазина и бейджике с именем Карина. Ольга сняла с крючка серый кашемировый шарф, и Карина подошла к ней, но остановилась в двух шагах.
– Подсказать что-нибудь? Вы для себя смотрите или в подарок?
– В подарок. Женщине под шестьдесят.
– Какой бюджет примерно рассматриваете? Или вам показать разное, от трех тысяч до двадцати, а вы уже посмотрите сами?
Ольга посмотрела на нее с подозрением, но Карина спрашивала спокойно и ни разу не взглянула на ее сапоги. Ольга купила шарф за одиннадцать тысяч, и на кассе ей предложили оформить карту постоянного покупателя с накопительной скидкой.
– Карту не надо, – сказала Ольга.
– Точно? Там сразу пять процентов.
– Точно.
Ирины в зале не было, на ее месте стоял незнакомый мужчина с планшетом. Ольга забрала пакет и вышла, не оглядываясь, и в лифте написала Артему, что в декабре можно снова брать здесь подарки, если ему это еще интересно.
На Профсоюзной у стойки была очередь из трех человек. Ольга зашла через служебный вход с коробкой новых бирок, и пока скидывала куртку, услышала голос Даши, которая в тот день подменяла Светлану.
– Это вам будет дорого, у нас кожа от шести тысяч, может, лучше…
Даша осеклась на полуслове, увидев Ольгу в дверях подсобки. Перед стойкой стоял парень лет двадцати в спортивном костюме, с кожаной курткой в руках, явно отцовской, большой ему на два размера.
Ольга поставила коробку на стол и ничего не сказала, просто стояла и ждала. Даша покраснела, кашлянула и взяла куртку у парня обеими руками.
– Извините. Что с ней надо сделать? Почистить или еще подкрасить потертости?
– Почистить, – сказал парень. – А подкрасить сколько?
– Чистка шесть двести, с покраской девять. Можно только рукава подкрасить, тогда семь с половиной. Как скажете.
Парень постоял, почесал затылок, потом сказал, что пусть будут рукава, и полез в рюкзак за картой. Ольга вскрыла коробку с бирками канцелярским ножом и унесла ее в цех, к прессу, который опять начал стучать на нижнем режиме.
