— Продай коляску, мне на виниры не хватает! — с порога заявила Мария, подталкивая в прихожую троих своих детей.
— Всё равно твоему ещё месяц до рождения, а у меня в стоматологии акция горит!
Марина даже обувной рожок на тумбу в прихожей положила. Прислонилась спиной к комоду, придерживая ладонью тяжёлый живот, и уставилась на золовку.
— Здрасьте, приехали! — сказала Марина.
— С какой стати я должна вещь своего будущего ребёнка продавать ради твоих зубов?
— Ой, не обеднеешь! — фыркнула Мария и длинным нарощенным ногтем ткнула в капюшон новой бежевой коляски у стены.
— Ишь какую карету отгрохали! Могла бы и попроще взять, бэушную по объявлению. А мне личную жизнь устраивать надо!
— А при чём тут моя коляска? — удивилась Марина.
— У тебя свои доходы есть!
— Да какие там доходы, смех один! — отмахнулась золовка, поправляя пёстрый кардиган.
— Подумаешь, месяц без люльки посидишь! Брат с вахты вернётся — новую купит!
С мужем Борисом Мария развелась год назад. Сама подала заявление. Решила, что слесарь-сборщик — не пара для такой видной дамы. Ей ужасно хотелось найти владельца заводов.
Борис спорить не стал. Съехал в съёмную двушку через два квартала и исправно давал деньги на троих ребятишек: семилетнего и пятилетнего пацанов и трёхлетнюю малую.
Только эти переводы до детских тарелок доходили редко. Мария спускала всё на ресницы, уколы у косметолога и яркие тряпки. А детей вечно норовила сбагрить кому-нибудь из родни.
Муж Марины, родной брат Марии, месяц назад уехал на северную вахту. Перед отъездом он строго велел сестре не беспокоить беременную жену. Но Марии чужие наказы были до лампочки.
— Тёть Марин, а у тебя покушать есть? — тихонько спросил старший племянник, стягивая сандалии на коврике.
— Мамка с утра только воды дала.
— И я кушать хочу! — подхватил пятилетний малой.
— Животик урчит!
— Цыц! — притопнула ногой Мария.
— Перебьётесь до обеда! Мне на готовку времени не было, я с клиникой переписывалась. Ну так что, Марина, сколько вы за эту люльку отдали? Сумма-то наверняка кругленькая!
Мария хитро покосилась на полку у зеркала. Там под коробкой с витаминами лежала квитанция из детского магазина с гарантийным талоном.
— Немало отдали, — отбрила Марина и спрятала квитанцию в верхний ящик комода.
— Мы с твоим братом на неё полгода откладывали. И вообще, Мария, будь добра, забирай ребятню и веди домой кормить!
— Ещё чего! — скривила рот Мария.
— Куда я их сейчас потащу?
— Мне через двадцать минут выходить надо! — с нажимом сказала Марина.
— У меня запись в женскую консультацию к врачу Анжеле.
— Вот и отлично! — обрадовалась Мария, ничуть не смутившись.
— Ты к своей Анжеле сходишь, а я тут с малыми посижу. Не тащить же их по жаре обратно!
— Ты меня вообще слышишь? — возмутилась Марина.
— Я на восьмом месяце! Мне в поликлинике анализы сдавать и в очереди сидеть. Это на полтора часа минимум!
— Подумаешь, полтора часа! — хмыкнула Мария, уже проходя к обеденному столу.
— Мы тихо посидим. Правда, пацаны? А насчёт коляски ты подумай по-родственному! Мне в стоматологии через дорогу такую скидку дали — просто шик!
— Даже слушать не хочу! — отрезала Марина.
— Вот ещё, детские вещи разбазаривать!
— Да ты послушай! — не унималась золовка.
— Задаток в кассу нужен сегодня до двух часов. Без голливудской улыбки сейчас ни один приличный мужик в твою сторону не глянет! Ну выручи золовку по-родственному!
— На свои хотелки будь добра сама и зарабатывай! — строго сказала Марина, накидывая лёгкий бежевый плащ.
— Совесть имей! На плите суп с фрикадельками, в сковороде котлеты с гречкой. Накорми детей обязательно!
— Накормлю, не маленькие! — пробурчала Мария.
— И никуда из квартиры не уходи, пока я не вернусь! — добавила Марина с порога.
— Слышишь меня?
— Да ладно тебе бухтеть! — протянула Мария, даже не поднимая глаз от светящегося дисплея своего телефона.
— Иди уже к своему доктору, не опоздай!
Её пальцы с длинными ногтями торопливо бегали по кнопкам. Мария с кем-то переписывалась и лукаво поглядывала в сторону прихожей.
Марина тогда решила, что золовка опять переругивается с очередным кавалером с сайта знакомств. Взяла обменную карту и зашагала к автобусной остановке.
В женской консультации, как назло, задержалась очередь. Врач Анжела, женщина обстоятельная и приметливая, долго слушала сердцебиение малыша. Потом сверила выписки и покачала головой.
— Что-то пульс у тебя частит, голубчик, — строго сказала Анжела, откладывая ручку на край стола.
— Опять домашние довели?
— Золовка с утра нервы помотала, — призналась Марина.
— Свалила троих голодных детей и денег на новые зубы требует.
— Вот ещё напасть! — нахмурилась Анжела.
— А муж где?
— На севере, на вахте, — вздохнула Марина.
— Только через три недели вернётся.
— Ты мне эти фокусы брось, голубчик! — погрозила пальцем Анжела.
— Давление береги, никаких волнений! На твоём сроке покой нужен, а не чужие концерты. Придёшь домой — сразу приляг и ноги на подушку положи. Поняла меня?
— Поняла, спасибо, — улыбнулась Марина.
Она пообещала беречься и поспешила обратно. На улице стояла духота, поясницу неприятно тянуло. Ей хотелось одного: чтобы Мария уже накормила племянников и увела их к себе.
Поднявшись на свой этаж, Марина шагнула через порог в прихожую. Из кухни доносился тонкий детский плач. А в самой прихожей вдруг стало непривычно просторно.
Марина уставилась на стену возле комода. Там, где утром стояла новая бежевая коляска, темнели только две полоски пыли от колёс. Верхний ящик комода торчал нараспашку. Квитанция с гарантийным талоном пропала.
Марина тяжело опустилась на скамью в прихожей. Несколько секунд она сидела не шевелясь и долго смотрела в одну точку на пустом коврике.
Потом устало потерла виски, поднялась и пошла на звук плача.
На кухне у пустого обеденного стола сидели все трое. Трёхлетняя малая тёрла кулачками мокрые щёки.
Пятилетний племянник безуспешно тянулся к хлебнице на верхней полке кухонного гарнитура. Кастрюля с супом на плите стояла холодной — к ней никто даже не притронулся.
— А где мама? — спросила Марина, хотя уже обо всём догадывалась.
— Убежала! — всхлипнул старший пацан.
— Только ты за порог вышла, мамка коляску на телефон сфоткала. А через двадцать минут к нам дядька с тёткой пришли!
— Какие ещё дядька с тёткой? — нахмурилась Марина.
— Соседи из дома напротив! — шмыгнул носом мальчишка.
— Мамка им твою коляску выкатила и бумажку из комода отдала. Сказала, что ей муж две одинаковые подарил!
Дядька ей пачку денег отсчитал, а мамка велела нам тихо сидеть и побежала через дорогу зубы клеить!
— Тёть Марин, мы очень кушать хотим! — захныкал средний.
— Мамка даже хлеба не дала!
Марина прислонилась плечом к проёму. Вот почему Мария так выспрашивала цену и не отрывалась от экрана!
Она выставила чужую коляску в районном чате за полцены, дождалась ухода хозяйки и сбагрила вещь соседям прямо из квартиры.
Плакать или кричать Марина не стала. Первым делом она разогрела суп с фрикадельками, разложила по тарелкам котлеты с гречкой и нарезала хлеб.
— Ешьте, маленькие, — мягко сказала она, погладив племянницу по макушке.
— Сейчас мы со всем разберёмся.
Пока изголодавшаяся ребятня уплетала обед за обе щёки, Марина полезла в карман плаща за телефоном.
Сначала открыла домовой чат микрорайона. Так и есть! Вверху красовалось объявление Марии с фотографией бежевой коляски за половину стоимости.
А под ним висел свежий комментарий от соседки Евгении из дома напротив: «Спасибо, забрали для племянника! Муж Ростислав уже в багажник грузит!».
Марина тут же набрала бывшего мужа золовки.
— Борис, приезжай срочно! — без предисловий сказала она.
— Мария свалила на меня твоих троих голодных детей, украла из прихожей нашу новую коляску и сбежала в стоматологию!
— Что она учудила?! — рявкнул в трубке Борис.
— Вот пройдоха! Корми пацанов и малую, Марина, я через десять минут буду!
Следом Марина нажала на профиль Евгении в чате и позвонила ей напрямую.
— Алло, Евгения? — спросила Марина.
— Это Марина из соседнего дома. Вы полчаса назад у Марии бежевую коляску купили?
— Да, купили, — бодро ответила женщина.
— Мы с мужем Ростиславом её ещё даже из багажника не доставали. А что случилось?
— А то, что коляска моя! — твёрдо сказала Марина.
— Я на восьмом месяце, ходила в консультацию к врачу. А золовка Мария без спроса вытащила квитанцию из моего комода и продала вам чужую вещь, чтобы внести задаток за виниры!
У меня в телефоне фотография чека и серийный номер рамы есть!
В трубке на секунду воцарилось молчание, а потом раздался возмущённый возглас Евгении:
— Батюшки, уму непостижимо! Ростислав, тормози, разворачивай машину! Марина, милая, вы только не волнуйтесь!
Нам чужого краденого добра даром не надо! Мы сейчас же привезём коляску обратно и с вашей родственницы свои деньги стребуем!
Через десять минут в прихожую первым влетел запыхавшийся Борис в рабочей куртке. Увидев, как трое его детей жадно уплетают добавку, он сжал челюсти так, что заходили желваки.
— Папка приехал! — радостно закричала малая и полезла к нему на руки.
— Опять с самого утра не кормлены, пацаны? — спросил Борис у сыновей.
— Не-а, папуль! — чистосердечно доложил старший.
— Мамка сказала, некогда ей каши варить, она красивая будет!
Не успел Борис ответить, как на лестничной площадке послышались шаги. В прихожую вкатили бежевую коляску коренастый мужчина в джинсовой куртке и женщина в светлом кардигане.
— Здравствуйте! — с порога выдохнула Евгения, прижимая руку к груди.
— Вот ваша пропажа, в целости и сохранности! И квитанцию вашу привезли. Уму непостижимо, как у вашей золовки только совести хватило у беременной женщины детскую вещь утащить!
— Дела-а, — покачал головой её муж Ростислав, ставя коляску на прежнее место у комода.
— Мы ведь думали, приличная мать троих детей продаёт! Серийный номер на раме я с вашим фото сверил — тютелька в тютельку ваш. А где сама эта артистка?
— В стоматологии через дорогу, — ответил Борис.
— Сейчас явится, она же тут детей бросила!
И точно! Через минуту на пороге во всём великолепии показалась Мария.
Она широко, во весь рот, демонстрировала выпуклые белые временные накладки на зубах и прижимала к боку косметичку с какими-то баночками.
— Марина, глянь, какая прелесть! — с порога затараторила Мария, ещё не замечая гостей в прихожей.
— Зубы мне уже обточили и временные накладки поставили! А через неделю настоящие виниры приклеят! Просто шик! А за коляску ты не ори, подумаешь, по-родственному выручила!
Мария шагнула вперёд, увидела бежевую коляску у стены, хмурого Бориса с дочкой на руках, а рядом — недавних покупателей Ростислава и Евгению. И тут же поперхнулась на полуслове.
— А это ещё что за собрание? — надменно спросила она, пытаясь сохранить гонор.
— Вы зачем коляску обратно притащили? Мы же договорились!
— С кем ты договорилась, гражданочка? — шагнула к ней Евгения.
— Ты зачем нам краденую вещь подсунула? Чужую квитанцию из чужого комода вытащила! Давай наши деньги назад сию же секунду!
— Ничего я вам не отдам! — взвизгнула Мария, пятясь к стене.
— Сделка совершена! И вообще, я наличку уже в кассу стоматологии внесла как задаток за постоянные виниры! Нет у меня денег!
— Ах, в кассу внесла? — грозно прищурился Ростислав.
— Это не беда! Клиника через дорогу? Вот сейчас живо берём твой чек об оплате, идём к администратору и оформляем возврат твоего задатка наличными!
— Вы с ума сошли?! — заголосила Мария, хватаясь за щёки.
— Мне же врач уже свои зубы под виниры спилил! На мне сейчас пластмассовые времянки на клею держатся! Если я задаток заберу, мне постоянные не поставят!
— А об этом надо было раньше думать, когда у беременной невестки коляску воровала! — отрезала Марина.
— Будь добра, верни людям каждую копейку до рубля!
Мария метнулась взглядом к бывшему мужу:
— Борис, ну хоть ты им заплати! Ты же мужик! Переведи мне авансом за два месяца на детей, я с ними рассчитаюсь!
— Хватит балагана, Мария! — отрубил Борис, обувая сыновей.
— Лавочка закрылась! Пацаны и малая переезжают ко мне насовсем. Кровати у меня стоят, детский сад и школа рядом.
— А деньги?! — вытаращила глаза Мария.
— Ты мне на карту переводить обязан!
— Ни копейки ты больше на руки не увидишь! — жёстко сказал Борис.
— Дети теперь живут со мной. Кормить, одевать и обувать их я буду сам. А ты на свои зубы и кардиганы крутись как хочешь!
— Марина, ну скажи им! — взмолилась Мария, поворачиваясь к хозяйке квартиры.
— Мы же родня! Подумаешь, взяла коляску взаймы!
— Родня у беременных коляски из дома не таскает и голодных малышей взаперти не бросает, — без нажима ответила Марина.
— Совесть иметь надо, Мария.
— Ну что, гражданочка, пошли в кассу! — скомандовал Ростислав, преграждая Марии путь к отступлению.
— Живо! Пока мы с женой всей клинике не рассказали, откуда у тебя денежки на голливудскую улыбку!
Мария пыталась топать ногами и кричала, что все вокруг бессовестные жмоты, но под суровым взглядом Ростислава и Бориса быстро сникла.
Ей пришлось плестись вместе с покупателями через дорогу в стоматологию, со слезами писать отказ от услуги и прямо у стойки администратора отдавать Евгении с Ростиславом все возвращённые из кассы купюры.
К осени у Марины и её вернувшегося с вахты мужа родился здоровый крепкий малыш.
Гуляют они по аллее в той самой бежевой коляске, а по выходным к ним в гости заглядывает Борис с тремя племянниками.
Пацаны и малая у отца расцвели: всегда сытые, румяные, в чистых куртках, и обратно к матери их даже калачом не заманишь.
А Мария так и осталась без даровых переводов от бывшего мужа и без вожделенных фарфоровых зубов.
На дорогие виниры у неё денег нет, а дешёвые пластмассовые времянки от каши и яблок быстро пожелтели и то и дело норовят отклеиться.
Теперь золовка бегает на подработки в две смены, чтобы накопить хотя бы на простые коронки, и при разговоре со знакомыми всякий раз стыдливо прикрывает свою «голливудскую» улыбку ладошкой.
