— Лен, ты в субботу смену возьми. Там двойная оплата.
Игорь положил рядом с моей тарелкой заводской календарь. Красным были обведены две субботы, которые он уже выбрал за меня.
— Я вторую неделю без выходных.
— Ну мы же квартиру хотим. Ещё чуть-чуть поднажать.
Я посмотрела на его руки. Чистые, без порезов. Игорь работал кладовщиком на том же заводе, но после своей смены уходил домой. Мне оставались ещё четыре часа у станка и автобус, в котором я иногда просыпалась от того, что сумка падала с колен.
— Давай хоть одну субботу ты.
— У нас дополнительные часы сняли. Я бы с радостью.
Он придвинул хлебницу, отгородив календарь от крошек, и спросил, когда я переведу первый взнос на общий счёт.
До встречи с продавцом оставалось четыре дня. Деньги пока лежали у меня: большая часть — от продажи комнаты, доставшейся мне по наследству от бабушки. Остальное я откладывала ещё до свадьбы. На отдельном счёте хранились и старые выписки, и договор продажи. Игорь знал про эту папку и называл её моим архивом недоверия.
— Когда проверим документы на квартиру.
— Всё проверили уже. Ты опять тормозишь.
Квартиру он нашёл сам. Две комнаты, третий этаж, до завода двадцать минут. Я видела её один раз: прошлась по пустым комнатам, открыла окно на кухне. Во дворе росла рябина, и я успела подумать, что хорошо бы поставить рабочий стол у окна маленькой комнаты.
Игорь тогда отвёл меня к лоджии.
— Смотри, сушилка встанет. И шкафчик для инструмента.
— А в маленькой я хочу стол.
— Потом решим.
В пятницу наш участок остановили раньше: ждали наладчика, а мастер отпустил тех, кто вышел с шести утра. Я вернулась домой на полтора часа раньше обычного. В прихожей стояли ботинки Игоря и туфли его матери, Тамары Викторовны.
Я успела снять куртку. Из кухни потянуло жареным луком.
— Маленькая мне подойдёт, — говорила свекровь. — Только обои там надо другие. От этих темно.
— Поменяем.
— А Лена что? Она там себе уже что-то рисовала.
Я остановилась возле вешалки. На крючке покачивалась моя сумка с рабочими перчатками.
— Пусть берёт ипотеку, а жить там будет моя мама, — шептал Игорь. — В маленькой. Нам большой хватит.
— А если начнёт?
— Сначала документы оформим. Она с кредитом куда денется? Будет работать. Ей так и так ближе отсюда ездить.
Вода в кухне зашумела, заглушив ответ. Я стояла и смотрела на оторванную петельку своей куртки. Уже месяц собиралась пришить и всё не успевала.
— Диван-то ваш куда? — Тамара Викторовна перекрыла шум. — В большой неудобно будет, если вы поссоритесь.
— На кухню раскладной поставим. Не выдумывай заранее.
Я тихо подняла сумку. Вышла на площадку, потянула дверь до щелчка и только там заметила, что несу куртку в руках.
На улице моросило. Я дошла до остановки, хотя садиться в автобус было незачем.
Сестра ответила со второго звонка.
— Ты чего так рано? У тебя же смена.
— Вера, можно я приеду?
— Конечно. Что случилось?
Я попыталась пересказать разговор и сбилась на слове «диван». Вера не стала угадывать остальное.
— Ты сейчас где?
— На остановке у дома.
— Иди в магазин погреться. Я через десять минут выйду с работы. У меня ключ у соседки, помнишь?
— Мне сначала надо вещи забрать.
— Тогда я к тебе подъеду.
— Не сейчас. Он дома.
Сестра помолчала. В трубке скрипнула дверь её кабинета.
— Деньги у тебя?
Я открыла банковское приложение, хотя баланс знала до рубля. Под большим числом стояла цель, которую я сама назвала «Наш дом».
— У меня. Но он знает, где папка. И телефон иногда берёт.
— Пароль смени. И ничего сегодня не подписывай.
Я села в кафе возле остановки. Чай там подавали в тяжёлых чашках, которые не обжигали пальцы. Сначала я поменяла пароль, потом убрала цель. Затем позвонила Вере ещё раз.
— Примешь мои деньги на хранение? Ненадолго. До отдельного счёта в другом банке. Я тебе напишу, откуда они, чтобы не получилось подарка.
— Приму. Но, Лен, это твои деньги не потому, что они у меня. Документы не забудь.
Она продиктовала счёт. Я проверила имя получателя дважды. Перевела сумму, которую собиралась отдать на первый взнос, и написала в сообщении: «На временное хранение, вернёшь по моему требованию». Вера тут же ответила согласием.
От этого не стало легче. Я всё ждала, что зазвонит телефон и Игорь спросит, зачем я такое сделала. Но он прислал фотографию кастрюли.
«Мама суп сварила. Ты скоро?»
Я долго смотрела на экран. Потом написала, что задержусь после работы.
Домой я пришла к вечеру. Свекровь уже ушла, Игорь собирался на ночную инвентаризацию. Он ел суп стоя, прямо из маленькой миски.
— Ты чего мокрая?
— Дождь.
— Капюшон надо надевать. Слушай, мама в воскресенье с нами поедет квартиру ещё раз глянуть. У неё глаз намётанный.
Я сняла обувь и поставила её ровно, носками к стене.
— Зачем ей ещё раз?
— Ну жить-то нам там долго. Она может что посоветовать.
Игорь не посмотрел на меня. Соскрёб со дна миски морковь, сполоснул ложку. Я ждала, что он добавит про комнату, про обои, про раскладной диван. Он спросил только, нашла ли я свои справки о доходах.
— Нашла.
— Положи на тумбочку. Утром заберу, чтоб не забыть.
За ним закрылась дверь. Я провернула замок и оперлась на неё спиной.
Чемодан стоял на антресолях, за коробкой с зимними сапогами. Чтобы достать его, пришлось подвинуть табурет и снять коробку. Одна подошва зацепилась за край, сапог упал на пол. От глухого стука я вздрогнула так, будто Игорь уже вернулся.
Я собирала не всё подряд. Сначала папку, паспорт, рабочий пропуск. Потом бельё, две пары джинсов, тёплую кофту. У станка нельзя было работать с распущенными волосами, и я вдруг долго искала простую резинку. Она лежала у зеркала под его расчёской.
Телефон зазвонил, когда чемодан уже закрылся. Тамара Викторовна.
— Леночка, ты дома? Я забыла контейнер забрать.
— Дома.
— Я сейчас зайду, мне тут рядом. И заодно обои покажу, я фотографию нашла.
Я посмотрела на чемодан у порога.
— Сегодня не надо.
— Это почему? Я на минутку.
— Я ухожу.
— Куда на ночь глядя?
Внизу просигналила машина Веры. Я услышала короткий знакомый сигнал и впервые за весь вечер выдохнула до конца.

— К сестре.
— А Игорь знает?
Я не ответила. Свекровь вдруг заговорила тише, почти так же, как на кухне:
— Если тебе что-то не понравилось, можно было по-человечески спросить.
— Вы сегодня какую комнату выбирали?
В трубке стало слышно улицу: автобус тормозил у остановки.
— Мы с сыном разговаривали. У меня спина, мне на пятый этаж тяжело. Ты молодая, тебе не понять.
— Я поняла про маленькую комнату. И про кухонный диван тоже.
— Ну вот ещё! Никто тебя не гонит. Игорь тебя любит.
Я убрала телефон от уха. На экране продолжали идти секунды разговора. Потом нажала красную кнопку и взялась за ручку чемодана.
Вера стояла возле машины в расстёгнутой куртке. Увидев меня, открыла багажник и ничего не спросила. Только подхватила сумку с документами, которую я почему-то не могла выпустить.
У сестры я легла в комнате племянника, который учился в другом городе. Всю ночь просыпалась от чужих звуков. В пять утра сработал будильник. Я потянулась за рабочими брюками и вспомнила, что сегодня суббота.
Игорь позвонил в семь.
— Ты где?
— У Веры.
— Я вижу, что не дома. Шкаф пустой. Что случилось-то?
— Я слышала ваш разговор вчера.
Он молчал так долго, что я успела услышать, как Вера на кухне включила чайник.
— И что ты там услышала?
Я повторила его слова. Без крика, но на фразе про кредит голос сорвался.
— Господи, Лена. Мы просто прикидывали. Ты бы зашла и спросила.
— Чтобы вы успели договориться, что отвечать?
— Ты сейчас накручена. Я посплю и приеду.
— Я не хочу, чтобы ты приезжал.
— Нам в понедельник к продавцу. Ты это понимаешь?
Я села на кровати. За окном грузчик стаскивал с машины ящики, и один раз ящик сильно ударился о борт.
— Я туда не пойду.
— Взнос где?
Это был первый вопрос, который он задал сразу, без паузы.
— На хранении у Веры. Мои документы у меня. Ипотеку я не беру.
Игорь начал говорить громче. Про то, сколько он ездил на просмотры, как мы подведём продавца, что мать уже всем рассказала. Я положила телефон рядом и сидела, слушая его голос из маленького динамика, пока он не спросил, слышу ли я.
— Слышу. С продавцом я сама свяжусь. Не обещай за меня денег.
Он всё-таки приехал после обеда. Вера открыла дверь, спросила у меня из коридора, пускать ли, и только после моего кивка отошла. Игорь вошёл без пакета, без цветов, с той самой папкой квартиры под мышкой.
— Давай нормально, — он сел на край кухонного стула. — Я возьму кредит на себя. Ты внесёшь деньги, оформим доли. Мама пока поживёт, потом решим.
Я смотрела на папку. Из неё торчал план квартиры; на маленькой комнате карандашом было написано «мама».
— Ты так и не передумал её поселять.
— А куда мне её девать?
— У неё своя квартира.
— Пятый этаж. Я же объяснял.
— Ты мне не объяснял. Ты ей обещал, что я возьму ипотеку и никуда не денусь.
Игорь вытащил план, увидел карандашную надпись и перевернул лист.
— Ладно, мама пока останется у себя. Довольна? Только деньги верни. Мы столько шли к этому.
Я подвинула к нему папку, которую он положил слишком близко к моей чашке.
— Я не буду покупать с тобой квартиру.
— Из-за одного разговора?
— Из-за того, что ты и сейчас торгуешься, когда она въедет.
Он посмотрел на Веру. Она стояла у раковины и не оборачивалась.
— Это ты её настроила?
— Игорь, — я подождала, пока он снова посмотрит на меня. — Я сама сюда приехала. Самой и отвечай.
Он ещё сидел, обхватив папку обеими руками. Потом спросил, надолго ли я собираюсь остаться у сестры.
— Пока найду комнату. В понедельник выйду на свою обычную смену. Дополнительную брать не буду.
— Значит, всё решила.
— Про квартиру — да. Про нас сейчас разговаривать не могу.
Игорь встал. В прихожей долго возился с молнией куртки, потом ушёл, не забрав бахилы, которые Вера положила ему у двери.
Я написала продавцу, что отказываюсь от покупки до внесения каких-либо денег. Он ответил коротко: «Понял». Сестра показала мне подтверждение перевода и спросила, возвращать ли сумму на мой новый счёт уже сегодня.
— В понедельник. Сначала я сама его открою.
Вера убрала телефон.
— Есть будешь?
Я кивнула и пошла доставать вторую тарелку. Чемодан ещё стоял в комнате неразобранный. До понедельника оставался целый свободный день.


















