— Сними колье, Лена. Сейчас же. Прямо здесь, за столом.
Бриллиантовая капля на её шее пульсировала в такт моим вискам. Золовка замерла с вилкой в руке, а я кожей чувствовала, как внутри щёлкнул предохранитель. Всё. Должность терпилы вакантна, я уволилась.
В зале гремел хор родственников, пахло печёным гусем и тяжёлыми духами тёти Люси.
Лена сияла в моём наследном золоте, а я превращалась в соляной столб. Она смеялась, откинув голову, и мамины бриллианты ловили блики люстры — нагло, ярко, будто так и надо.
Я знала, что она простая. Но чтобы вот так? Вытащить из закрытой шкатулки, которую я в спальне под замок прячу? Замочек там, конечно, одно название, шпилькой открывается, но сам факт.
Видимо, мастер-классы по взлому Лена посещала чаще, чем курсы повышения квалификации.
Шкатулка со сколотым краем
Мама всегда говорила: это колье — наш якорь. Папа привез его из командировки, когда я ещё в школу ходила. Бархатный футляр, внутри тонкое плетение и капля, чистая, как слеза.
Я его надевала раза три за всю жизнь, берегла. А тут Лена. В синтетическом платье цвета взбесившейся фуксии.
Я дождалась, когда она пойдёт на кухню за новой порцией заливного. Прижала её у холодильника. В кухне пахло укропом и свежесрезанными огурцами, на столе стояла гора грязных тарелок.
Кот Степан прицельно гипнотизировал кусок варёной по полтыщи за кило, забытый кем-то на краю доски.
— Лена, я не шучу. Снимай.
— Марин, ну ты чего? — Она состроила козью морду, захлопала ресницами.
— Я просто примерила, оно там так грустно лежало. Ну и забыла снять, закрутилась, гостям помогала… Тебе жалко, что ли? Мы же одна семья!
— Это вещь моей матери.
— Да ну тебя, — она оттолкнула мою руку.
— Марин, ну тебе всё равно под этот джемпер оно не идёт. Только вид портишь своей мещанской жадностью. У матери юбилей, а ты из-за побрякушки истерику закатываешь. Твоё это наше, забыла? Витя!
В дверях показался Витя, мой родной брат. Стоит, мнётся, в руках стакан с минералкой.
— Марин, ну че ты… — промямлил он.
— Пусть поносит, вечер же всего. У неё на работе сейчас проверки, премии лишили, а она держится. Сильная женщина. Дай ей хоть сегодня королевой себя почувствовать.
Телефон на белом шнуре
Я смотрела на брата и понимала: в этой семье «простота» давно стала формой жизни. Лена, торжествуя заявила:
— Пойду я, воздуха глотну. Душно тут у вас. Коллега по работе звонил, документы должен подвезти к подъезду, встречу его.
И вышла, вильнув бёдрами. А телефон свой в стразах на столе оставила, на зарядку поставила. Белый шнур змеёй извивался между вазой с конфетами и недоеденным холодцом. На экране скопилось три пропущенных от контакта «Зайка».
Витя сел на табуретку, вздохнул. Кот Степан, воспользовавшись моментом, всё-таки зацепил колбасу когтем и теперь с урчанием терзал её под столом.
— Зря ты так, Марин, — сказал Витя.
— Она ведь для меня старается. Чтобы я гордился.
И тут телефон Лены взбесился. Дребезг о край тарелки, экран вспыхнул. Видеозвонок. «ЗАЙКА».
— Вить, смотри, — я кивнула на мобильник.
— Твоей жене «коллега» звонит. Познавательно, правда?
Я нажала на «ответить» и ткнула в иконку громкой связи.
Голос из динамика
Из динамика вырвался густой мужской бас. Никакая это была не бухгалтерия.
— Ленусь, ты где там застряла? Я у забора, за гаражами, мёрзну уже сорок минут! Колье надела, как договаривались? Хочу видеть тебя королевой, пока этот твой тюлень оливье наворачивает. Выходи быстрее, я всё приготовил. Шампанское в багажнике, плед на заднем…
Витя замер. Стакан наклонился, вода потекла на его брюки, но он не шелохнулся.
— Алло? Ленка, ты чего молчишь? — продолжал бас.
— Колье оставишь, а платье это дурацкое сбросишь. Ох, и погуляем сегодня…
— Тюлень… — тихо повторил Витя.
В этот момент в прихожей стукнула щеколда. Лена вошла в кухню, сияя, поправляя цепочку на шее. Она ещё не видела телефон на столе.
— Ну, чего затихли? — весело спросила она.
— Вить, чего ты облился, как маленький? Я телефон забыла взять.
Блеск и нищета золовки
Витя медленно поднял телефон и развернул его экраном к жене. «Зайка» отключился. Тишина стала такой, что было слышно, как в зале тётя Люся громко просит добавки гуся.
— Это… это в интернете сейчас всё подделать можно! — ляпнула Лена. Взгляд заметался по углам.
— Витенька, это программа какая-то, это Марина мне завидует! Она всегда меня ненавидела!
Витя поставил пустой стакан на стол, до миллиметра выровняв его по краю.
— Сними колье, Лена. И иди к своему Зайке. Он там у гаражей заждался. Шампанское, плед… Всё, как ты любишь.
Лена вдруг преобразилась. Исчезла ласковая «королева», вылезла базарная торговка. Она сорвала колье с шеи так резко, что на коже осталась красная полоса. Швырнула его на стол, прямо в тарелку.
— Да подавись ты своими железками! — крикнула она мне.
— И ты, тюлень недоделанный, тоже подавись! Думаешь, я с тобой от счастья жила? Ни денег, ни заграниц, одни юбилеи твоей мамаши и оливье вёдрами!
Она вылетела из кухни, в прихожей хлопнула дверь. Штукатурка посыпалась.
Чистый оливье
Витя постоял минуту, глядя в окно. Там во дворе кто-то громко газовал, уезжая.
— Знаешь, Марин, — не оборачиваясь, сказал он.
— Я ведь знал. Просто верить не хотел. Думал, ну, может, я и правда тюлень, а она — чудо. Ладно. Пойду я. Маме скажи голова разболелась.
Он ушёл тихо. Я осталась одна. Достала колье из тарелки, обтёрла его салфеткой с вышивкой. Камушек блеснул на свету — тяжёлый и холодный.
Я вернулась в зал. Мама сидела во главе стола, раскрасневшаяся.
— А Ленка с Витей где? Опять ругаются?
— Ушли, мам. Дела у них срочные. Зайка приехал, помочь надо.
— Ну и слава богу, — вдруг сказала мама.
— Хоть поели спокойно. Марин, а колье-то… у тебя?
Я молча положила золото ей на ладонь.
— Вот оно. Больше не потеряется.
Я зашла в спальню, уложила колье в шкатулку. Повернула ключ в замке. Щёлк. Настоящий звук, не подделаешь. Моё золото вернулось в шкатулку, а вот «золотая» золовка из моей жизни выписалась навсегда.
Дышать стало легче. Даже оливье на вкус стал другим.
А вы бы смогли простить родственницу, которая лезет в вашу шкатулку, или «своим» всё можно?
Эта Лена не просто колье стянула, она человека за глупца держала. Либо ты уважаешь дом, в который пришла, либо ищи себе «кладовку» у своего Зайки за гаражами.
