Хрустальный фужер с красным сухим выскользнул из моих пальцев и со звоном разлетелся о мраморный пол. Темная жидкость брызнула на подол моего светлого платья, но я даже не пошевелилась. Десятки глаз смотрели на меня с любопытством, ожидая продолжения сцены.
В банкетном зале элитного загородного клуба отмечали шестидесятилетие Маргариты Львовны. Моя свекровь, владелица крупной сети частных клиник, сидела во главе стола. На ней был строгий костюм, на шее тускло поблескивал жемчуг. Она только что, не повышая голоса, при пятидесяти гостях заявила, что я — главная ошибка в жизни ее сына, и что женщине с моим происхождением стоит прислуживать за этим столом, а не сидеть за ним.
Я сглотнула вставший в горле ком и повернулась к мужу. Антон сидел справа от матери. Мы прожили вместе пять лет. Пять лет я подстраивалась под его графики, терпела пренебрежительные замечания Маргариты Львовны о моей работе воспитателем, отказывала себе во всем, чтобы соответствовать их уровню.
— Антон, — мой голос предательски дрогнул. — Скажи что-нибудь. Пожалуйста.
Муж неторопливо промокнул губы салфеткой. Он даже не посмотрел на меня.
— Мама абсолютно права, Ксения. Я слишком долго закрывал глаза на твою несостоятельность. Ты не умеешь вести себя в обществе, ты позоришь меня перед партнерами.
Он наконец поднял глаза. В них не было ни грамма сочувствия. Только холодное, колючее раздражение.
— «Убирайся, ты нам не ровня!» — чеканя каждое слово, произнес Антон. — Иди туда, откуда я тебя подобрал. И не смей возвращаться в мою квартиру.
— На улице ноябрь, — я отступила на шаг, чувствуя, как под каблуком хрустит разбитое стекло. — Мое пальто в гардеробе, а номерок у тебя в пиджаке… Там Даша дома, с няней.
— Охрана, — Антон поднял руку, подзывая двух крепких мужчин в костюмах, стоявших у входа. — Проводите. Даша останется там, где ей положено быть. А ты протрезвеешь, подумаешь над своим поведением, и, может быть, через пару дней я позволю тебе извиниться.
Мужская рука легла мне на плечо. Меня вывели через черный ход — видимо, чтобы не смущать гостей у парадных дверей. Тяжелая металлическая створка захлопнулась за моей спиной с глухим стуком.
Я осталась стоять на обледенелой бетонной площадке. С неба сыпала мелкая, колючая ледяная крошка вперемешку с дождем. Ветер мгновенно прошил тонкую ткань платья. Сумочка с ключами, телефон — все осталось там, на стуле. В кармане ни монетки.
Ступать на высоких шпильках по покрытому льдом асфальту было невозможно. Я скинула туфли, взяла их в левую руку и побрела в сторону выезда с территории клуба. Ступни мгновенно свело от холода. Острые камешки впивались в кожу, но мне было настолько плохо, что я почти не замечала дискомфорта. В голове билась только одна мысль: Даша. Моя четырехлетняя дочь спала сейчас в их огромной квартире, и я не представляла, как смогу ее забрать, если Антон сменит замки.
Мимо проехала пара машин, окатив меня веером слякоти. Я прижалась к обочине, обхватив себя руками.
Визг тормозов заставил меня вздрогнуть. Огромный черный внедорожник резко остановился в полуметре от меня, перегородив дорогу. Задняя дверь распахнулась.
— Быстро в машину, пока не окоченела, — раздался жесткий мужской голос.
Я попятилась. Ночная трасса, тонированный джип — инстинкт самосохранения требовал бежать.
— Садись, Ксения. У нас мало времени, — мужчина подался вперед, и свет уличного фонаря выхватил его лицо.
Резкие черты, глубокая складка между бровей, темные глаза. Я видела его буквально час назад. Он сидел за соседним столиком на банкете, но ушел сразу после первого тоста, даже не притронувшись к еде.
Зубы выбивали дробь, я не могла произнести ни слова. Просто шагнула в теплый салон и провалилась в кожаное сиденье. Дверь захлопнулась. Водитель за рулем молча тронул машину с места.
— Вы… вы были там, — пробормотала я, кутаясь в предложенный мужчиной толстый плед.
— Был, — он смотрел не на меня, а в окно. — Меня зовут Вадим. Вадим Ростовцев. Я приехал на этот маскарад только ради короткого разговора с Маргаритой Львовной. Разговор не удался. Она слишком уверена в своей безнаказанности. А потом я увидел, как вас вывели через кухню.
— Вам-то какое дело до чужих семейных скандалов? — я нервно потерла замерзшие ступни.
Вадим перевел взгляд на меня. Изучающий, цепкий.
— Прямое. Маргарита Львовна задолжала моей компании сумму, которую не сможет выплатить даже если продаст все свои клиники и этот клуб в придачу. Завтра утром у нее важнейшая встреча с инвесторами. Она пытается создать иллюзию успешного, стабильного бизнеса и идеальной семьи, чтобы получить финансирование. Если она его не получит — ее империя рухнет к вечеру.
— И? — я все еще не понимала.
— И я хочу, чтобы она потеряла все. Но не просто по сухим бумагам. Три года назад из-за ее махинаций мой близкий друг лишился дела всей жизни. Я хочу посмотреть, как сломается ее спесь. Я предлагаю вам сделку, Ксения.
Он говорил так буднично, словно обсуждал покупку кофе.
— Вы выходите за меня замуж. Утром мы расписываемся. А днем приезжаем в ее особняк. Вы забираете свои вещи, дочь, а я забираю ее бизнес. В статусе моей законной супруги Антон не посмеет к вам даже подойти. Через полгода разведемся. Вы получите квартиру и полное обеспечение для ребенка.
Я смотрела на него во все глаза. В салоне пахло дорогим парфюмом и кожей.
— Зачем такие сложности с ЗАГСом? Вы можете уничтожить ее и так.
Вадим усмехнулся.
— Могу. Но я хочу, чтобы это испытание пришлось туда, где она не ждет. Маргарита ненавидит вас. Увидеть, что женщина, которую она только что размазала при всех, стала женой ее главного кредитора… Это бесценно. Соглашайтесь. Другого шанса безопасно забрать дочь у вас не будет. Антон наймет лучших адвокатов, и ребенка вы увидите только по выходным.
От упоминания Даши сердце екнуло.
— Дайте телефон, — попросила я, протягивая руку. — Мне нужно позвонить няне. Прямо сейчас.
Вадим без лишних слов протянул мобильный. Я набрала номер Нины Васильевны. Гудки шли целую вечность.
— Алло? — раздался испуганный шепот.
— Нина Васильевна, это я. С Дашей все хорошо?
— Ксюшенька! — женщина всхлипнула. — Антон приехал десять минут назад. Орал на всю квартиру, разбил зеркало в прихожей. Сказал, чтобы я выкинула твои вещи на лестницу. Даша проснулась, плачет…
— Соберите ее. Теплый комбинезон, документы из моего ящика комода. Я буду через пятнадцать минут.
Я отдала телефон Вадиму.
— Едем по этому адресу, — назвала я улицу. — Если вы поможете мне сейчас забрать ребенка, я подпишу любые бумаги.
Машина резко ускорилась.
Охранник в холле нашего дома, увидев меня босой, в сопровождении двух мужчин (Вадим взял с собой водителя), только открыл рот, но Вадим так посмотрел на него, что парень молча нажал кнопку лифта.
Квартира встретила нас распахнутой дверью. На площадке валялись мои смятые платья и пара туфель. Нина Васильевна стояла в коридоре, прижимая к себе заплаканную Дашу. Из кухни доносился голос Антона — он с кем-то громко разговаривал по телефону, явно наливая себе крепкие напитки.
— Забирай ребенка и иди к лифту, — негромко скомандовал Вадим.
Я подхватила Дашу на руки. Дочка вцепилась в мою шею.
Из кухни вывалился Антон. Неопрятный, с красным лицом. Увидев меня, он шагнул вперед:
— Ты что здесь… Я же сказал, пошла вон! А ну отдай Дашку!
Он замахнулся, пытаясь схватить меня за плечо, но Вадим встал на пути. Он не стал применять силу. Просто перехватил руку Антона и оттеснил его к стене. Антон охнул, задев спиной шкаф.
— Остынь, — спокойно сказал Вадим. — Завтра мы с тобой поговорим.
Мы спустились вниз. Даша уснула на заднем сиденье внедорожника почти сразу. Остаток ночи мы провели в гостевой спальне просторной квартиры Вадима. Я лежала без сна, слушая дыхание дочери, и не могла поверить, что моя прежняя жизнь рухнула всего за несколько часов.
В девять утра началась суета. Помощник Вадима привез мне строгий бежевый костюм-тройку. Макияж и укладку сделали быстро, без излишеств. Взглянув в зеркало, я себя не узнала. Никакой заискивающей улыбки. Я выглядела уверенно и спокойно.
В ЗАГСе нас расписали за десять минут. Женщина-регистратор что-то говорила о семейных узах, но слова пролетали мимо. Вадим надел мне на палец тяжелое кольцо из белого золота.
— Ну что, Ксения Вадимовна, — он впервые назвал меня по отчеству. — Поехали в гости.
Загородный дом Маргариты Львовны находился в двадцати километрах от города. Мы приехали ровно к полудню. Именно в это время у нее должна была начаться встреча с инвесторами в домашнем кабинете.
Дверь открыла помощница по хозяйству. Увидев меня, она растерялась и отступила. Мы с Вадимом прошли прямо в просторную гостиную, переходящую в кабинет.
Маргарита Львовна сидела за огромным дубовым столом. Напротив нее — двое мужчин в дорогих костюмах. Антон нервно мерил шагами комнату. Увидев нас, он остановился как вкопанный.
— Я не понял, — Антон шагнул вперед. — Ты совсем совесть потеряла? Притащилась сюда с каким-то…
Он осекся, узнав Вадима.
Свекровь медленно поднялась. Ее идеальная маска дала трещину.
— Вадим Николаевич? — она проигнорировала меня, обращаясь только к нему. — У нас встреча не назначена. И вообще, я сейчас занята. Господа инвесторы…
— Господа инвесторы могут быть свободны, — ровным тоном перебил Вадим. Мужчины за столом переглянулись. — Финансирования не будет. Маргарита Львовна вам не сказала, но все ее активы с сегодняшнего утра находятся в залоге у моих структур.
— Что за чепуху вы несете! — сорвалась на крик свекровь. Ее лицо пошло некрасивыми красными пятнами. — У нас договоренность об отсрочке!
— Договоренность аннулирована, — Вадим положил на край стола тонкую папку. — Вы банкрот.
Антон переводил ошарашенный взгляд с матери на Вадима. Потом посмотрел на меня.
— А эта… эта что здесь делает? — он указал на меня пальцем. — Решила примазаться к чужим деньгам?
Я сделала шаг вперед. Встала ровно напротив Антона.
— Я приехала сообщить, что подаю на лишение тебя родительских прав. Ты вчера бросил жену на морозе и напугал ребенка. А теперь ты безработный человек без гроша за душой.
— Какая жена? — Маргарита Львовна схватилась за край стола, тяжело дыша. — Она никто! Пустое место!
Вадим спокойно обнял меня за талию.
— Выбирайте выражения, Маргарита Львовна. Перед вами моя законная супруга. Мы расписались сегодня утром. И как муж, я прослежу, чтобы ни вы, ни ваш сын больше никогда не приблизились к Ксении и ее дочери.
В гостиной повисла гнетущая тишина. Инвесторы, поняв, что намечается крупный скандал и финансовый крах, торопливо собирали документы в портфели.
— Это… это спланировано! — зашипел Антон, делая резкий шаг ко мне. — Ты, особа расчетливая!
Вадим даже не сдвинулся с места. Он просто посмотрел на Антона так, что тот сам замер на полпути.
— Сбавь тон, — тихо произнес Вадим. — До конца недели вы освобождаете этот дом. Он тоже в залоге.
Мы развернулись и пошли к выходу. За спиной раздался звук падающего стула и недовольный голос Маргариты Львовны, требующей принести воду.
Прошел год.
Судебные процессы по клиникам завершились не в пользу бывшей семьи. Антон несколько раз пытался устроить скандал, караулил меня у детского сада, куда мы перевели Дашу. Но после короткой беседы со службой безопасности Вадима, исчез окончательно. Говорили, что они с матерью переехали в небольшую квартиру на окраине и пытаются судиться друг с другом из-за остатков имущества.
Был поздний вечер. Мы с Вадимом сидели на кухне. Даша давно спала в своей комнате. На столе остывал мятный чай.
— Завтра истекает наш договор, — вдруг сказал Вадим, не глядя на меня. Он крутил в руках чашку. — Полгода прошло. Юристы подготовили документы по квартире, которая переходит тебе. Развод оформим без шума.
Мне стало как-то не по себе. За эти шесть месяцев Вадим стал для нас с Дашей стеной. Он никогда не повышал голос, читал дочке сказки по вечерам, интересовался моими делами. Между нами не было романтики, только огромное, уважительное партнерство. И я поняла, что совершенно не хочу никуда уходить.
— А если я не хочу подписывать документы о разводе? — я подняла на него глаза.
Вадим замер. Медленно поставил чашку на стол.
— Ксюша. Я не привык держать людей силой. Это была просто сделка.
— Сделка была полгода назад, — я накрыла его ладонь своей. — А сейчас я хочу остаться. По-настоящему.
Его жесткое лицо вдруг расслабилось. Вадим перевернул руку, переплетая свои пальцы с моими.
— Я не знал, как тебе об этом сказать, — его голос стал совсем другим. — Я разорвал те бумаги еще месяц назад.
Он притянул меня к себе, и я просто прижалась к нему, понимая, что впервые в жизни мне не нужно ничего доказывать, чтобы быть счастливой.
