Есть в семейных отношениях один удивительный парадокс, который невозможно объяснить никаким здравым смыслом.
Суть его проста: чем дальше живут родственники, тем сильнее они вас любят.
А вот появление у вас квадратных метров мгновенно превращает даже самых далеких троюродных племянников в страстных поклонников вашей персоны.
Существует негласное, но железобетонное убеждение, что любая недвижимость, оформленная на вас, — это не ваша личная зона ответственности с налогами и ремонтом. Нет, это внезапно открывшийся филиал общественного санатория.
Вы думаете, что получили свидетельство о собственности, а родня уверена, что вы просто выиграли тендер на обслуживание их летнего досуга. И разубедить их в этом сложнее, чем научить кота пылесосить.
— Чур, я занимаю комнату окнами на яблоню! — жизнерадостно объявил мой свекор, Виктор Павлович.
Он сопроводил свои слова метким броском, отправляя растоптанные шлепанцы в угол моей свежевымытой прихожей. Словно водрузил флаг на покоренной территории.
Следом за ним, критически оглядывая коридор, прошествовала Света, жена деверя.
Замыкал процессию сам деверь Роман, уже деловито вытаскивающий из багажника громоздкий мангал.
— Ничего так тут, уютненько, — констатировала Света, мысленно уже переклеивая мои обои. — В общем, мы решили: летом будем жить здесь. У вас же всё равно места много, чего дому простаивать?
Мой муж Дима, который в этот момент как раз приколачивал отвалившуюся рейку на крыльце, замер с молотком в руке.
Надо отдать Диме должное, у него реакция на нарушение границ здоровая.
— Это дача Наташи, — твердо сказал он, глядя на брата. — Ей тетя ее оставила. И мы, вообще-то, никого сюда не звали жить.
Фраза прозвучала громко и отчетливо. Любой нормальный человек извинился бы, свернул мангал и уехал.
Но у родственников мужа имелся встроенный фильтр слуха. Информация, противоречащая их планам, просто не доходила до барабанных перепонок, растворяясь в воздухе.
Света лишь снисходительно улыбнулась, словно Дима сморозил очаровательную глупость. А Виктор Павлович уже по-хозяйски дергал ручку сарая.
Дача досталась мне от тетушки. Место было действительно золотое: сосны, речка в шаговой доступности, тишина.
Но вот сам участок напоминал декорации к фильму про постапокалипсис, а дом держался исключительно на паутине и честном слове.
Мы с Димой вложили туда столько сил, что, казалось, земля должна была начать плодоносить золотыми слитками. Муж перекрыл крышу, поставил отличную поликарбонатную теплицу. Мы выкорчевали джунгли, проложили аккуратные дорожки.
И как только из руин проступила картинка из глянцевого журнала, состоялся тот самый визит «просто посмотреть», плавно перетекающий в ползучую оккупацию.
Поскольку прямые слова мужа были проигнорированы, началось тихое дачное сумасшествие.
Калитка нашего участка перестала закрываться в принципе. Они приезжали без звонка, словно мы были круглосуточным супермаркетом. Открываешь в субботу утром глаза, а на твоем газоне уже кто-то активно загорает, громко слушая радио.
Но главным двигателем их экспансии было любопытство, помноженное на фантастическую, первозданную наглость.
Однажды, открыв шкаф в спальне, чтобы достать садовые перчатки, я обнаружила там чужие спортивные штаны, необъятную футболку с принтом леопарда и набор кремов.
— Ой, Наташенька, ты не обращай внимания, — отмахнулась Света, когда я вынесла ей этот гардероб. — Я тут свои вещички бросила. Ну а что? Удобно же! Чтобы каждый раз из города не возить. Выдели мне там полку, будь другом.
Потом начались агрономические диверсии.
Выхожу я как-то к своим любовно высаженным сортовым помидорам и вижу, что грядка перекопана, а поверх моих элитных кустиков торчат какие-то чахлые палки.
— Это я тебе всё переделал, как лучше! — гордо отрапортовал Виктор Павлович, вытирая руки о штаны. — Ты ж сажать не умеешь, городская! У тебя кусты слишком редко сидели. Я туда еще кабачков навтыкал, для плотности. Земля должна работать!
То, что мои помидоры после этой «помощи» решили коллективно отправиться в лучший мир, его не волновало. У него был процесс.
Апогеем этого фестиваля родственной любви стал сбор урожая.
Мы с Димой вкалывали на этих грядках с мая: поливали, пропалывали, подвязывали. Но когда пошли первые крепкие огурцы, роскошные перцы и зелень, у родственников проснулся инстинкт собирательства.
Они приезжали, вооруженные шуршащими пакетами из супермаркета, и действовали как саранча.
— Ой, Димка, ну куда вам двоим столько? — щебетала Света, уверенно срезая мои лучшие баклажаны. — Сгниет же всё на корню! А Ромочка овощи любит. Мы заберем, чтобы добро не пропадало.
Они уезжали, увозя в багажнике плоды нашего труда, оставляя мне помятую ботву и чувство глубокого, искреннего недоумения.
Муж пытался ругаться, но в ответ получал только обиженное поджатие губ и классическое: «Мы же семья, как тебе не стыдно считаться!»
Я поняла, что взывать к совести людей, считающих ваш труд своим законным наследством, — это как читать стихи Бродского табуретке.
Требовался другой подход. Изящный. В стиле айкидо, где сила противника используется против него самого.
В следующую пятницу они нагрянули всем составом.
Виктор Павлович привычно направился к «своей» комнате с окнами на яблоню, Рома вытаскивал мангал, а Света уже хищно косилась на теплицу.
Я вышла на крыльцо. В руках у меня была не тяпка, а толстая канцелярская папка и рулетка. Я лучезарно улыбнулась.
— Как же вовремя вы приехали, дорогие мои! — воскликнула я тоном аниматора на детском утреннике. — Прямо как чувствовали!
Родня подозрительно замерла. Радость в мой адрес от них обычно не исходила.
— Раз уж мы тут всё лето живем вместе, большой и дружной семьей, — продолжила я, спускаясь к ним, — я решила, что это несправедливо, когда всё тянем только мы с Димой. Вы ведь у нас не гости, вы хозяева! А у хозяев есть не только права на огурцы, но и обязанности.
Я раскрыла папку.
— Итак, план на выходные. Виктор Павлович! — свекор вздрогнул. — Вы же так любите комнату с видом на яблоню. Но вот беда — там по стене пошла трещина в фундаменте. Нужно срочно откапывать траншею.
Я выдержала паузу и добавила:
— Лопаты я вам приготовила, штыковую и совковую. Там куба три земли перекидать, до воскресенья управитесь.
Свекор крякнул и как-то сразу осунулся, потеряв весь свой генеральский вид.
— Рома, — я повернулась к деверю. — Завтра в шесть утра привезут машину навоза. Шесть тонн. Нужно будет всё это богатство оперативно перетаскать тачками на задний двор, пока соседи не начали жаловаться на запах. Ты же у нас сильный.
Рома медленно опустил мангал на землю.
— Ну а Светочке достанется самое ответственное, — я ласково посмотрела на жену деверя. — Нам нужно перебрать весь старый сарай. Выгрести оттуда мышиный помет, гнилые доски и стекловату. Защитный костюм и респиратор я тебе купила.
Над крыльцом сгустилось тяжелое оцепенение. Было слышно, как в соседнем лесу кукует кукушка, отсчитывая секунды до их отъезда.
— Да, и еще один момент, — я достала из папки распечатанный лист. — Раз уж дача общая, я тут подбила смету. Крыша, теплица, насос для скважины, налоги за этот год. Итого двести сорок тысяч. С вас, как с полноправных пользователей, ровно половина — сто двадцать. Можете перевести мне на карту по номеру телефона, я подожду.
На лице Светы отразилась сложнейшая гамма эмоций: от желания вызвать мне санитаров до острой необходимости оказаться на другой планете.
— Знаешь, Наташа… — вдруг тихо проговорил Виктор Павлович, хватаясь за поясницу. — Что-то у меня радикулит прихватило. Какая траншея… Я, пожалуй, в город поеду. Отлежусь.
— И мы тоже поедем! — поспешно подхватила Света, пятясь к машине. — У нас там… кот не кормлен. И вообще, мы же на минуточку заскочили!
Они собрались с такой скоростью, словно сдавали норматив по эвакуации. Мангал влетел в багажник быстрее, чем я успела моргнуть.
Машина взревела и скрылась в облаке пыли, унося с собой всех претендентов на нашу жилплощадь.
Дима, который всё это время стоял за моей спиной, тихо хмыкнул.
— А навоз правда завтра привезут?
— Какой навоз, Димочка? — я закрыла папку. — У нас экологически чистое земледелие.
С тех пор калитка больше не открывалась от внезапных визитов. В шкафах висели только мои вещи, а помидоры росли ровно там, где я их посадила.
Оказалось, что для того, чтобы защитить свои личные границы от родственников, не нужно строить трехметровый забор с колючей проволокой. Достаточно просто предложить им поучаствовать в капитальном ремонте.
Иллюзия «общего блага» разбивается о суровую реальность строительной сметы быстрее, чем хрустальный бокал о бетонный пол.
