— А Антон сказал, что на автобусе ездить ниже его достоинства!
Ирина с размаху бросила перчатки на обувную полку. Следом на пол с грохотом опустилась пачка сложенных картонных коробок, перевязанных джутовым шпагатом.
— Ниже достоинства?
Ольга выглянула из кухни. Она как раз собиралась лепить котлеты, руки были в муке. Дочь протопала по коридору, даже не сняв пуховик. Только сбросила ботинки у порога.
— А жить за чужой счет ему гордость, значит, позволяет?
— Мама, ну хватит начинать!
Ирина недовольно скривилась. В последнее время её визиты всегда сводились к двум темам: нехватка денег и гениальные планы её очередного избранника. Но коробки в прихожей — это было что-то новенькое.
Ольге Андреевне недавно исполнилось пятьдесят восемь. Всю жизнь она проработала бухгалтером на заводе, считала каждую копейку. Дочь тянула одна, муж алиментами не баловал. Пять лет назад Ольга влезла в приличные долги, продала родительскую дачу и купила эту просторную двушку в новом районе. Ирине тогда было двадцать девять, она как раз собиралась замуж за первого «перспективного». Ольга на радостях и ляпнула: «Вот поженитесь — перепишу на тебя, будет вам гнездышко».
Свадьба расстроилась через два месяца. Ирина съехала на съемное жилье, меняла работы и кавалеров, а обещание так и повисло в воздухе. Никто о нем не вспоминал. До сегодняшнего дня.
Год назад не стало бабушки. От неё осталась старенькая хрущевка на другом конце города. Требующая капитального ремонта, с вечно текущими трубами, облезлыми обоями и пьющими соседями. Ольга туда даже не ездила, всё руки не доходили заняться.
— Короче, мы всё решили.
Ирина уселась на край дивана в гостиной. Зябко повела плечами, не снимая верхнюю одежду.
— Так больше жить нельзя. Мы устали.
— И что же вы решили?
Ольга вернулась к столешнице. Стряхнула муку с пальцев. Разговор явно предстоял долгий и, судя по коробкам у порога, весьма наглый. Дочь никогда не отличалась скромностью запросов, но сейчас её глаза горели каким-то нездоровым энтузиазмом.
— Антону нужна нормальная машина. Чтобы устроиться региональным менеджером в ту фирму. Ему статус нужен! А мне надоело мотаться по чужим квартирам, платить дяде. Нам нужна своя. Трешка желательно. Дети же скоро пойдут.
— Прекрасные планы, деточка.
Ольга оперлась о дверной косяк, сложив руки на животе.
— Ипотеку брать будете? Первоначальный взнос накопили? Или Антон твой наконец-то работу нашел, а не только статусом озабочен?
Ирина фыркнула. Всем своим видом она демонстрировала, какую непроходимую глупость сейчас сморозила мать. Она расстегнула пуховик, вытащила из кармана телефон и демонстративно положила его на стол.
— Какая ипотека, мам? С нашими зарплатами? Тем более Антон пока в поиске себя. Ему нельзя размениваться на мелочи. Мы по-другому сделаем. Я всё продумала от и до.
— Интересно послушать. Давай, просвещай.
— Мы продаем эту двушку.
Дочь по-хозяйски обвела рукой просторную кухню, чистые светлые обои, новый гарнитур.
— Деньги делим. Большая часть идет нам на покупку трешки, потому что нам расширяться надо. Плюс Антону на машину остается. Ему же представительский класс нужен, я говорила. БМВ берем. Почти новую.
Ирина сделала паузу, словно ожидая аплодисментов за свою смекалку.
— А я?
Мягко поинтересовалась Ольга.
— А ты теперь в старой хрущевке живи.
Дочь сказала это так просто, словно предлагала матери пересесть на другой стул.
— Я эту квартиру продаю!
Ольга помолчала. В голове не укладывалась та возмутительная наглость, с которой взрослая дочь распоряжалась её единственным нормальным жильем.
— Ирина, ты ничего не перепутала?
— А что такого?
Ирина всплеснула руками.
— Тебе одной столько метров зачем? Коммуналку лишнюю платить? А нам нужнее. Антон сказал, что родителям нужно уступать дорогу молодым. Когда птенцы подрастают, они вылетают из гнезда. А родители должны помогать.
— Антон сказал?
Ольга усмехнулась.
— Значит, я вам деньги, а сама в клоповник. А Антон твой, здоровый лоб, не пробовал на работу устроиться для начала, прежде чем философствовать про дорогу молодым?
— Не смей его оскорблять!
Ирина вскочила.
— И вообще, не сбивай меня. Я уже всё решила. Мы даже риелтора нашли, она сказала, твоя двушка уйдет в момент за хорошую сумму.
— А ремонт в той хрущевке кто делать будет?
Осведомилась Ольга, не меняя тона.
— Там трубы сгнили. Крыша течет на пятом этаже. Соседи такие, что участковый там прописался.
— Ой, мама, пойми!
Дочь отмахнулась, словно от назойливой мухи.
— Сама потихоньку обои поклеишь. Ну тазик поставишь, если закапает. Тебе сложно что ли ради родной дочери потерпеть? Пенсия у тебя скоро, времени вагон будет. Тебе же только спать там.
— Вот так-так.
Ольга подошла к раковине. Ополоснула пальцы. Вытерла их посудным полотенцем.
— Значит, тазик подставлять. Чтобы Антон на представительском классе катался.
— Да при чем тут Антон!
Взорвалась Ирина.
— Это для нашей семьи! Для твоего будущего внука! Ты эгоистка, мама! Только о себе думаешь! Я пять лет ждала, когда ты сдержишь слово. Ты же обещала эту квартиру мне подарить. Обещала?
— Обещала.
Не стала отпираться Ольга.
— Пять лет назад. Когда ты замуж за нормального парня выходила. А не за этого искателя статуса. Я тогда кредиты брала, чтобы здесь всё обустроить. По ночам отчеты чужие сводила.
— Ну вот и всё! Раз обещала — отдавай!
Дочь уперла руки в бока.
— Мы завтра идем к нотариусу. Ты пишешь на меня дарственную. А мы сразу выставляем её на продажу. Коробки я привезла, чтобы ты вещи начала собирать. К концу недели тут должно быть пусто, риелтор людей водить начнет.
Две бабы в одном доме всегда найдут повод для ссоры, но это уже переходило все границы. Ольга смотрела на стопку коробок в коридоре. На уверенную в своей правоте дочь.
Оно и понятно. Сама избаловала. Сама в клювике носила, пылинки не сдувала, но от всего ограждала. Вот и выросло чудо, которому все должны.
В кармане Ирины зазвонил телефон. Она торопливо схватила аппарат со стола, прижала к уху. Тон её моментально изменился на елейный.
— Да, котик… Да, я у нее. Разговариваем… Ну конечно, я всё сказала… Да, завтра оформим бумаги и сразу в автосалон… Не злись, всё нормально будет… Целую.
Она сбросила вызов. Спрятала телефон, стараясь не смотреть на мать.
— Видишь? Человек на нервах весь. Ему завтра залог за машину вносить надо.
— Какой залог, Ирина? На какие шиши?
Дочь полезла в сумку. Достала оттуда связку ключей со стертым брелоком. Те самые, от бабушкиной квартиры, которые она вызвалась забрать у соседки на прошлой неделе под предлогом проверки счетчиков. Бросила их на край стола.
— Собирай вещи, мам.
Ирина сказала это торопливо, словно пытаясь быстрее проскочить неприятный момент.
— Антону этот залог уже дали. Он договорился. Отличные люди, наличкой платят. Завтра он им отдаст деньги, и машина наша. Так что давай, не тяни время. Мне ему обещать пришлось, что всё на мази.
— Дали залог? За мою квартиру?
Ольга прищурилась.
— Кто вам даст деньги, если собственник я, а квартира даже не выставлена на продажу?
— А мы не под квартиру брали!
Ирина хитро поглядывала на мать, довольная своей комбинацией.
— Антон взял микрозайм! Под бешеные проценты, конечно, но это временно. Буквально на пару месяцев, пока двушку не продадим.
— Изумительная бизнес-схема.
Ольга с прохладцей пожала плечами.
— Взять чужие деньги под дикий процент, чтобы купить машину, которая будет дешеветь каждый день. А отдавать с чего?
— С продажи этой квартиры!
Рявкнула Ирина.
— Я же русским языком объясняю! Завтра ты пишешь дарственную! Мы продаем, отдаем долг, покупаем трешку и живем как люди!
— А если не продадим за два месяца?
Спокойно поинтересовалась Ольга.
— Продадим!
— А если я откажусь?
Слова прозвучали негромко, но в кухне словно температура упала. Ирина замерла. Она приоткрыла рот, видимо, такой вариант в её гениальном плане даже не рассматривался.
— То есть как… откажешься?
— Вот так. Откажусь.
Ольга отодвинула бабушкины ключи в сторону.
— Иди, вези деньги. Оформляй машину. Только к нотариусу мы не пойдем. Ни завтра, ни послезавтра. И дарственной не будет.
Ирина язвительно фыркнула.
— Это еще почему? Ты не посмеешь сорвать нам планы! Мы уже деньги взяли!
— Вы взяли — вы и отдавайте.
Ольга развела руками.
— Я ничего не дарю и не продаю. Я обещала подарить квартиру при условии, что у тебя семья будет нормальная. Только до дела мы так и не дошли. А потом я посмотрела на твою жизнь, на твоих ухажеров, на этого искателя статуса, и передумала.
— Но я же… мы же договорились!
— Твои слова, да богу в уши. Только квартира моя. Была и осталась. Своим умом надо было жить, а не Антона слушать.
Лицо Ирины вытянулось. Она уставилась на мать так, будто видела её впервые.
— Ты обманула меня!
Голос дочери задрожал от подступающей истерики.
— Ты не понимаешь, что наделала! Антон взял огромные деньжищи! У серьезных людей!
— Вот, значит, где собака зарыта. У серьезных людей он взял.
— У нас не было своих денег!
Ирина лихорадочно замахала руками.
— В банке ему не дали, потому что он официально не работает! Он через знакомых нашел! В залог оставил чужую машину друга! Потому что был уверен, что мы получим эту квартиру!
— Прекрасно.
Ольга кивнула.
— Просто прелесть. Закладывал машину друг. Деньги брал Антон. А расплачиваться должна я своей единственной квартирой. Вот пусть Антон с ними и расплачивается. Вы же чужую шкуру неубитого медведя делить кинулись, дельцы.
До Ирины только сейчас дошел масштаб катастрофы. Квартира не её. Денег нет и не будет. Огромный долг под дикие проценты висит на её сожителе. Машина друга в залоге. И самое страшное — Антон ждет её с хорошими новостями.
— Мам… ну как же так?
Она встревоженно посмотрела на входную дверь.
— Мне же Антон голову оторвет… Он меня из дома выгонит… Он скажет, что это я виновата, что наобещала…
— Пусть твой Антон идет батрачить. А то привык на чужом горбу в рай въезжать. Может, грузчиком устроится. Коробки таскать он, я смотрю, умеет.
— Ты не можешь со мной так поступить!
Ирина всхлипнула. Вся её уверенность и хозяйские замашки испарились без следа.
— Я твоя дочь! Родная! Мы же на улице останемся с этими долгами! Нас коллекторы по миру пустят!
— Кровь не водица, конечно.
Миролюбиво отозвалась Ольга.
— Но спонсировать твоих альфонсов я не нанималась. Вы взрослые люди. Решили играть в большой бизнес — играйте на свои. А за чужой счет шиковать много ума не надо.
Ольга взяла со стола связку ключей со стертым брелоком и протянула дочери.
— Вот. Забирай свои ключи от хрущевки. Можешь там жить, пока Антон от кредиторов бегает. Я не жадная. А если еще раз услышу про продажу моей квартиры — замки сменю. И коробки свои прихвати.
Ирина сгребла ключи. Она хотела что-то возразить, как-то надавить на жалость, но слова застряли. Мать смотрела на неё ровно, без злобы, но и без привычной уступчивости. Дочь развернулась, подхватила картонную кипу под мышку и выскочила на лестничную площадку.
Дверь за ней захлопнулась.
Ольга осталась одна. Она вернулась к столешнице, насыпала на доску свежей муки и принялась лепить котлеты. Жить в вечной роли дойной коровы она больше не собиралась. От души отлегло.
В тот вечер Ирина больше не звонила. И на следующий день тоже. Через неделю соседка по хрущевке прислала Ольге сообщение: кто-то из новых жильцов затопил нижний этаж. Судя по всему, Антон всё-таки переехал в бабушкино гнездышко. Машину представительского класса во дворе никто так и не увидел.
