«Куда ты денешься, бесплатно поухаживаешь!» Муж заставлял ухаживать за свекровью, когда всё вскрылось, заявил: Ты семью рушишь из-за копеек!

Золовка привезла мне деньги за уход за свекровью. Муж велел мне молчать

— За май деньги берёшь, а с понедельника на другую работу? Ты хотя бы предупредила бы, — сказала Ирина.

Она положила конверт рядом с моей тарелкой. Я как раз отрезала себе хлеб. С утра успела съездить в аптеку, забрать заказ из пункта выдачи, вымыть свекрови голову. Поесть села в половине третьего.

— Какие деньги?

— Ларис, давай без этого. Серёжа сказал, ты уже всё решила. У вас там теперь оклады хорошие предлагают, а мама как-нибудь обойдётся.

Из комнаты донёсся голос Нины Павловны:

— Ира, не начинай. Она ещё не согласилась.

Я отложила нож.

— Подожди. Ты мне за что деньги привезла?

Ирина посмотрела на конверт, потом на меня. Потянулась за телефоном.

Мой муж появился в дверях кухни раньше, чем она успела открыть приложение.

— Ир, выйди пока к маме. Мы сами разберёмся.

— Нет, — сказала я. — Пусть останется.

Сергей наклонился ко мне и процедил:

— Только не вздумай сейчас говорить маме, что тебе ничего не платили.

Он уже знал, о каких деньгах речь.

В декабре закрылся магазин тканей, где я проработала одиннадцать лет, последние пять — старшим продавцом. Нам выплатили всё положенное. В сорок четыре года хотелось найти место с нормальным графиком, без работы через выходные. Дочь училась в другом городе, дома нас с Сергеем осталось двое.

Через две недели Нина Павловна упала у подъезда, сломала ногу. Больница, операция, выписка. Прежде она сама ездила на рынок, держала маленькую дачу. Теперь ей трудно было даже донести тарелку до стола.

— Побудешь с ней после праздников? — спросил Сергей. — Пока ты свободна. Недели три. Потом найдём женщину.

— Найдём заранее, — сказала я. — Я работу тоже искать собираюсь.

— Конечно. Ты же не сиделка у нас.

Ирина жила в соседнем городе, в ста шестидесяти километрах. У неё двое школьников, работа в расчётном отделе. Приехать среди недели она не могла, зато обещала участвовать деньгами.

— Мы с Серёжей договоримся, — сказала по телефону. — Ты пока маму выручи.

Вот это «пока» заняло четыре месяца.

Каждое буднее утро я ехала к свекрови. Два автобуса, пересадка возле рынка. С девяти до шести готовила, стирала, помогала мыться, сопровождала на приём. Нина Павловна понемногу восстанавливалась. До туалета доходила с ходунками сама, но в ванную без помощи не заходила.

В выходные заезжали вместе: я готовила на два дня, он привозил продукты. По будням Сергей иногда забирал меня вечером. Чаще звонил: на базе задержали, езжай сама. Он работал снабженцем, получал больше меня, но мой заработок лишним не был. Дочери каждый месяц отправляли десять тысяч, холодильник второй год требовал замены.

В январе нашла помощницу, живущую через два дома. Записала номер на квитанции у телефона. Сергей сказал, что созвонился с ней: не подходит, не умеет помогать после операции.

— А я умею? Я продавец, Серёжа.

— Ты уже приноровилась.

Вторая женщина, по его словам, запросила слишком много.

— Ира половину даст, — напомнила я.

— Ира только обещает. То дети, то машина. Всё на нас ляжет.

Я перестала спрашивать сестру. Стыдно было вытягивать деньги, о которых брат будто бы уже просил.

Свекровь раньше часто меня поучала: много работаю, зря разрешила дочери поступать далеко. Теперь мы научились не мешать друг другу молчать. Она смотрела телевизор, я искала вакансии.

В конце марта меня пригласили в магазин штор. Хозяйка знала меня по прежней работе, предложила место администратора. Небольшой коллектив, пять дней в неделю, сорок восемь тысяч на руки.

— Выходи после майских, — сказала. — Пока девушка увольняется, как раз передаст дела. Только не подведи. Мне человека надо искать сейчас, а не в последний вечер.

Я попросила неделю подумать. Потом подтвердила выход, хотя муж был против.

Сергей выслушал и поморщился.

— Мамку ещё рано оставлять.

— Поэтому у нас целый месяц, чтобы найти помощницу.

— Ей с чужой страшно. Ты сейчас только себя слышишь.

Он ушёл в комнату, не дав мне ответить.

Наутро сказала Нине Павловне сама.

Она не обрадовалась. Поджала губы, долго складывала газету.

— Мне бы до лета тебя.

— Я понимаю. Только место меня до лета ждать не будет.

— А Серёжа что?

— Серёжа предлагает ещё подождать.

Свекровь посмотрела на меня как-то неприятно, оценивающе.

— Ну, тебе виднее, где выгоднее.

Тогда я обиделась. Теперь, глядя на конверт возле тарелки, начинала понимать её слова.

— Сядь, — сказала я Сергею.

Он остался стоять.

— Не устраивай допрос. Я сказал, дома поговорим.

Ирина уже листала телефон.

— Я тебе с января по тридцать тысяч перевожу. Каждый месяц. Ты сказал, что ещё тридцать добавляешь сам. Ларисе за уход. Правильно?

Он потёр переносицу.

— Правильно. Только не надо сейчас…

— А она почему спрашивает, что это за деньги?

Я взяла Иринин телефон. Она сама развернула ко мне экран.

Четыре перевода. Январь, февраль, март, апрель. Получатель — Сергей. Всего сто двадцать тысяч.

Ни одного перевода я не видела. Дохода у меня с декабря не было, кроме последнего расчёта из магазина. Из него оплачивала проезд, покупала нужное себе. Деньги понемногу таяли.

— Вы это когда придумали? — спросила я.

— В начале января, — ответила Ирина. — Серёжа сказал, вы обсудили. Ты не хочешь чужую женщину, готова сама, только не бесплатно. Мы решили, что так даже лучше. Мама тебя знает. Деньги в семье остаются.

Я посмотрела на мужа.

— Когда я отказалась от помощницы и попросила платить через тебя? — спросила я.

Ирина медленно убрала телефон.

— Серёж.

Он резко повернулся к ней:

— Что «Серёж»? Я её четыре месяца содержу! Продукты покупаю, квартиру оплачиваю. Или это бесплатно всё?

Я даже не сразу нашлась что ответить.

Когда его сокращали, мы почти полгода жили на мою зарплату. Я брала лишние смены. Ни разу не сказала: «Я тебя содержу».

Теперь я ежедневно работала в доме его матери и ещё была должна за ужин.

— Так ты ей не передавал? — уточнила Ирина.

— На общие нужды уходило. Чем тебе не передача?

— Я спрашиваю: Лариса знала про оплату?

Сергей схватил со стола конверт.

— Уберите вы эти деньги! Из-за тридцати тысяч сейчас мать доведёте.

— Положи, — сказала сестра.

— Не командуй мной.

— Это мои деньги. Положи.

Он бросил конверт обратно, и несколько купюр выскользнули на клеёнку.

В дверях показалась Нина Павловна. Держалась за ходунки, на одной ноге носок съехал гармошкой. Она остановилась перевести дыхание.

— Мне кто-нибудь объяснит? Я тут сижу как глухая.

Я поднялась, отодвинула стул. Свекровь села, я поправила ей носок. Всё это сделала привычно, не думая.

Сергей немедленно заговорил:

— Мам, Лариса устала. Вот на Иру сорвалась. Сейчас успокоимся, нормально обсудим.

— Я не срывалась, — сказала я. — Нина Павловна, мне никто не платил. Сергей просил помочь на три недели. Я осталась на четыре месяца. И всё это время думала, что помощницу нам не на что нанять.

Она повернулась к сыну.

— Ты же говорил, Лариса на руки хочет. Чтобы не терять какие-то выплаты.

— Какие выплаты? — спросила я.

Сергей глядел в окно.

— Ну ляпнул. Мало ли что я сказал. Вы теперь каждое слово собирать будете?

Свекровь положила ладони на колени.

— А я ведь тебя осуждала, — сказала она негромко.

Сергей вздохнул:

— Началось.

— Помолчи. Я Ларисе говорю.

Свекровь не смотрела на меня.

— Думала, хорошо устроилась. Своих дел не бросает, телефон целый день под рукой, а деньги хорошие. И ещё на работу рвётся. Всё ей мало.

Я кивнула. Не потому, что согласилась. Просто услышала.

— Телефон был под рукой, потому что я работу искала.

— Теперь понимаю.

Ирина осталась у матери. Домой я добралась на автобусе. Сергей сидел на кухне над квитанциями и чеками.

— Посчитал, — сказал. — Ты думаешь, я эти деньги проел? Продукты, бензин, Даше отправляем. Если бы ты зарплату получала, тоже в дом приносила. Что изменилось?

— Я бы знала, что получаю зарплату.

— И что? Отдельно бы ела?

Я взяла его листок с расчётами. Среди расходов значилось «мама — продукты».

— Мама мне из пенсии на продукты даёт. Чеки у неё в коробке.

— Я тоже ей покупал.

— Что?

— Откуда я помню? Фрукты, сок.

Я положила лист обратно.

— Серёжа, я сейчас не буду с тобой спорить из-за каждого яблока. Ты получал деньги за мою работу. Мне сказал, что сестра не помогает. Ей сказал, что я согласилась. Маме — что я ещё и выплаты какие-то прячу. Три разных разговора. И в каждом я нехорошая.

Он помолчал, потом заговорил тише:

— Ларис, не всё я правильно сделал. Но с тобой мама спокойнее.

— С понедельника я выхожу в магазин. У вас с Ирой неделя найти помощь.

— Тридцати тысяч на полный день не хватит!

— Ты же ещё тридцать добавлял. По твоим словам.

— Да нет у меня лишних тридцати!

Я ушла спать. Утром разбудил звонок хозяйки магазина.

— Лариса, муж ваш написал на рабочий номер. Сказал, семейные обстоятельства, вы стесняетесь отказаться. Я уже второй женщине позвонила, но решила уточнить у вас.

Я села на кровати.

— Я ничего не отменяла. Извините. Сегодня сама приеду, во сколько скажете.

Мы договорились на двенадцать. Сергей брился в ванной. Я дождалась, пока выключит машинку.

— Ты написал Марине Викторовне?

— Я тебя от ошибки уберёг. На эмоциях туда побежишь, потом назад проситься станешь.

— Ты мой телефон брал?

— На зарядке лежал. Номер посмотрел. Не делай такое лицо, я тебе не чужой.

Он смотрел через зеркало, будто ждал, когда можно будет продолжить бриться.

— Я прямо сказала, что выхожу на работу.

— А я прямо сказал, что маму не брошу.

— Тогда не бросай.

В магазине Марина Викторовна провела меня в подсобку.

— Лариса, вы хороший специалист. Но если через неделю уйдёте, я останусь с двумя новенькими в сезон. Вы всё решили?

— Да. Муж больше вам писать не будет.

— Надеюсь, — сказала она без улыбки.

Ей нужен был работник, а не моя семейная история. Мы договорились: в пятницу я знакомлюсь с коллективом, в понедельник начинаю.

Днём позвонила Ирина.

— Я до воскресенья останусь. С работы отпросилась. Можешь сегодня больше не приезжать.

Я поблагодарила.

— И ещё, Ларис. Я той женщине позвонила, которая возле мамы живёт. На квитанции номер нашла.

— Она не умеет помогать после операции, Серёжа сказал.

Ирина выдохнула в трубку.

— Она пять лет ухаживала за лежачим отцом. Говорит, с Серёжей о цене договорились. Потом он отменил. Сказал, ты чужую в дом не пускаешь. Ревнуешь маму.

Я остановилась посреди тротуара, отошла к забору.

— Прости, — сказала Ирина. — Я вчера на тебя накинулась. Мне казалось, вы всё решили, а ты теперь нас перед фактом ставишь. Надо было тебе ещё в январе позвонить.

— Мне тоже надо было.

— Только давай не будем делать вид, что мы обе поэтому виноваты.

В среду вечером собрались у Нины Павловны. Я принесла тетрадь, в которой записывала покупки, время приёмов и всё, что надо было уточнить у врача. Положила её посреди стола.

Сергей пришёл последним. Сел, не снимая куртки.

— Ну что, распределяете обязанности?

— Да, — ответила Ирина. — Для этого и собрались.

Помощницу звали Тамара. Она могла приходить по будням с десяти до трёх: приготовить, помочь с домашними делами, выйти со свекровью погулять. Ночью и после её ухода Нина Павловна могла оставаться одна, если всё нужное было под рукой. Но вечером кто-то должен был заглядывать, а на поездки в поликлинику договариваться отдельно.

Тамара просила тридцать шесть тысяч в месяц за этот график. Мы с Ириной уже поговорили с ней, Нина Павловна согласилась на пробные несколько дней. На полную занятость денег и правда не хватало.

— Я свои тридцать плачу, как платила, — сказала Ирина. — Теперь Тамаре напрямую. Серёжа добавит шесть. Вечера и выходные распишем.

— Великолепно. Я работаю, а потом сюда?

— Да, — сказала сестра.

— А ты?

— Два выходных в месяц приезжаю. С ночёвкой. Если у детей соревнования, меняюсь с тобой заранее. На приёмы возьму отгул, когда смогу. Когда не смогу — ты.

Он посмотрел на меня.

— А Лариса теперь мимо проходить будет?

Я открыла тетрадь.

— Здесь телефоны, здесь ближайший приём. Продукты надо покупать в пятницу, молоко у неё заканчивается раньше остального. Поручень в ванной шатается, я тебя с марта прошу закрепить.

— Я вопрос задал.

— По субботам иногда приеду в гости. Если понадобится разовая помощь, попросите. Постоянных смен у меня больше нет.

Нина Павловна долго водила пальцем по краю стола.

— Серёж, ты мне лучше другое объясни. Почему сестра тебе платила, а ты мне всё говорил, что денег ни на что нет?

Он откинулся на спинку.

— Мы это уже проходили. Квартира, жизнь, расходы.

— Какие расходы? — спросила Ирина. — Ты мне в феврале фотографию станка присылал. Хвастался, что мастерскую свою собираешь. Я ещё спросила, дорого ли. Ты ответил: недорого, брал по частям.

Я посмотрела на мужа.

Про мастерскую я знала. Сергей мечтал делать деревянные полки и табуреты, оборудовал место в гараже приятеля. Говорил, собирает старое почти даром. По субботам уходил туда, возвращался в опилках и хорошем настроении. Я даже радовалась: меньше сидит у телевизора.

— Сколько потратил? — спросила я у мужа.

— Какая разница?

— Сколько?

Он стянул куртку и положил на соседний стул.

— Сто десять. Два станка, вытяжка, инструмент. Остальное на бензин ушло, пока всё собирал. И что? Я не в карты проиграл. Это заработок потом.

Я закрыла тетрадь.

Сто десять тысяч. Почти все деньги, которые сестра переводила за мой уход. Пока я выбирала, купить проездной или ездить по отдельным билетам, если будут выходные.

Он не просто экономил на помощнице. Он устраивал себе новую работу, а мою отменял чужим людям.

— У тебя же зарплата есть, — сказала я. — Почему ты не сказал: давай обсудим, я хочу купить станки?

— Потому что ты бы начала про холодильник! Про Дашину учёбу! Я заранее знал.

— Тогда зачем со мной вообще жить, если любое моё мнение надо заранее обойти?

Он махнул рукой.

— Всё, трагедия. Мужик заработать хочет, ему не дают.

— А мне дают? — спросила я.

Он посмотрел на меня и промолчал.

Нина Павловна подвинула к себе тетрадь.

— Вечером по будням приезжай сам, — сказала сыну. — Хотя бы на час. Не к Ларисе звонить будешь, а ко мне. Что надо, я скажу.

— Мам, я могу задержаться.

— Тогда заранее со мной договоришься. Я тоже не вещь, чтобы меня друг другу перекидывать.

Ирина достала конверт, тот самый.

— Эти тридцать оставляю на первый месяц Тамаре. Не тебе. И за прошлые четыре месяца отдельно поговорим. Я не на оборудование тебе переводила.

— Забирай свои деньги, раз такая принципиальная!

— Заберу, — сказала Ирина. — Только маму без помощи не оставлю. Не рассчитывай.

В пятницу я познакомилась со сменой в магазине, получила график. Потом заехала к свекрови: показать Тамаре, где что лежит. Пробный выход назначили на понедельник.

Сергей принёс продукты и новый поручень.

— Довольны? — спросил с порога.

— Молоко в холодильник, — ответила Нина Павловна.

Он стоял с пакетом, ожидая чего-то ещё. Благодарственной речи не последовало.

Когда Сергей ушёл в ванную с инструментами, а Тамара вышла позвонить, свекровь попросила меня задержаться.

— Лариса, я не буду тебя просить вернуться, — сказала Нина Павловна. — Только заходи иногда. Не потому что помочь. Просто так.

— Буду.

— Я тебя упрекала, — сказала она. — А спросить могла. Ты каждый день рядом, а я всё у сына выясняла, как вы живёте.

В ванной загремел инструмент. Сергей выругался: нужное сверло забыл в гараже.

Мы обе повернули головы на звук. Я уже хотела предложить съездить, привезти. Даже вспомнила, какой автобус идёт к гаражам.

Потом посмотрела на часы.

— Я пойду. Мне ещё домой надо.

Нина Павловна кивнула.

В первый рабочий понедельник Сергей позвонил, когда я принимала товар. Ответила через двадцать минут.

— Мама говорит, Тамара другую кастрюлю взяла. В той пригорает. Ты ей не объяснила?

— Мама знает, где какая. Они разберутся.

— Трудно тебе сказать?

— Я сказала. По бытовым вопросам в рабочее время больше не отвечаю.

Вечером оказалось, никто голодным не остался. Сергей успел приехать после работы, вынести мусор, привезти хлеб. Домой вернулся злой.

— Теперь каждый день через весь город мотаться. Мастерская стоит.

— А я четыре месяца ездила.

— Опять начинаешь?

— Нет. Продолжать я как раз больше не хочу.

Мы прожили под одной крышей ещё шесть недель. Разговаривали о платежах, дочери, холодильнике. Про станки он говорил, что всё вернёт, когда пойдут заказы. Про отменённую работу — что не надо раздувать, ведь меня всё-таки взяли.

Однажды я спросила:

— Ты хоть понимаешь, почему я тебе не доверяю?

— Потому что Ира влезла с конвертом, — ответил он.

После этого я перестала ждать нужных слов.

Мы договорились пожить отдельно. Сергей снял небольшую квартиру ближе к матери. Совместное жильё и дальнейшую жизнь нам ещё предстояло обсуждать. Ничего само собой не разделилось, виноватым по собственной воле он себя не признал.

Ирина сообщила: брат продал станок, вернул двадцать тысяч. Остальные сто обязался отдавать по десять в месяц. Возвращённые деньги она перевела мне: «Это за твою работу». Я приняла. Дальше договорились так же: он возвращает ей, она — мне.

Нина Павловна к июлю стала увереннее выходить во двор. Часы Тамары сократили, но совсем от помощи пока не отказались. По средам к ней приезжал Сергей, в другие дни график менялся по необходимости. Они наконец стали договариваться без меня.

Я заходила по субботам. Иногда приносила пирог из пекарни, иногда ничего. Садилась на диван, и мы разговаривали. Когда свекровь принималась извиняться, я просила не повторять. Мне было достаточно того, что теперь она сначала спрашивала меня.

Получив первую полную зарплату за июнь, я купила себе удобные туфли для работы. Недорогие, не праздничные. Те, которые долго примеряла и которые нигде не давили.

А потом отправила дочери обещанные деньги и зашла в продуктовый.

Возле кассы зазвонил телефон. Нина Павловна.

— Лариса, ты в субботу придёшь?

— Приду.

— Тогда ничего не покупай. Серёжа везёт продукты. Я ему список написала.

Я посмотрела в корзину. Там уже лежал её любимый творог — взяла машинально, как раньше, по дороге к ней.

Вернула упаковку на полку.

И пошла выбирать, что приготовить себе на ужин.

В тот вечер Сергей позвонил сам.

— Ну что, отдохнула от меня? Может, хватит уже по разным квартирам жить?

— Ты хочешь вернуться или поговорить о том, что сделал?

— Ларис, я же деньги возвращаю. Чего ты ещё ждёшь?

Я села за кухонный стол. Раньше я бы начала объяснять заново: про четыре месяца, про его сестру, про сообщение моей будущей начальнице. Сейчас поняла, что он всё это помнит. Просто считает, что возврата денег достаточно.

— Возвращать деньги надо, — сказала я. — Но жить с тобой я больше не хочу.Он долго молчал.— Из-за ста двадцати тысяч семью разваливаешь?

— Из-за того, что ты до сих пор спрашиваешь именно так.

На следующий день я записалась на консультацию, чтобы разобраться с разводом и нашей квартирой. Быстро и без споров это не решалось. Но откладывать своё решение, пока Сергею станет удобно его услышать, я больше не собиралась.

Как вы считаете, Лариса правильно решила расстаться с мужем? Или стоило дать ему ещё один шанс, раз он начал возвращать деньги?

Оцените статью
«Куда ты денешься, бесплатно поухаживаешь!» Муж заставлял ухаживать за свекровью, когда всё вскрылось, заявил: Ты семью рушишь из-за копеек!
Муж втихую переписал все имущество на свою мать и подал на развод, но забыл про одну важную деталь